— Понял, Белый. — Небольшая пауза. — Этот хитрый чёрт всё рассчитал. Он знал, что мы будем вынуждены согласиться. Белый, я хочу знать, кто играет против меня ТАК. Я хочу лично выпустить ему кишки!

— Мухариб, над проблемой работают лучшие умы, — снова одёрнул куратор. — Жди и выполняй указания.

— Белый, я не смогу удержать парней. — А это террорюга о больном. — Они молодые, свежие. Как не попробовать?

Куратор какое-то время молчал. Видимо принимал сложное решение, брал ответственность. Но, наконец, принял:

— Хорошо. Но девки должны быть живы. И здоровы. Не переусердствуйте.

— Понял, Белый…

— Сукин ты сын! — восхищённо матерился на том конце Мегалодон. — Всё продумал! Я, признаюсь честно, до такого бы не догадался.

— Угу, я же говорю, у всех у вас зашоренное мышление. — Можно я хоть пять минут побуду в зените славы? — Потому я, ни разу в академиях не обучавшийся. Я не хвалю себя, сеньор бригадный генерал, я просто говорю как есть. В некоторых моментах от меня больше пользы, чем от вас. Проблема в том, что мои продвинутые идеи жёстко пересекаются с моей же вопиющей некомпетентностью в остальных вопросах. Потому я не могу, я просто не должен работать один! Мне нужны наставники, много, в самых разных областях. Только тогда становлюсь тем, ради устранения которого не пожалели «слить» причастность к заговору высоких семей.

— Хорошо, Хуан. — Его голос подобрел. — Со своей стороны прикрою, помогу всем, чем смогу. Но, понимаешь ведь, я далеко не всемогущ.

— Понимаю. — Я усмехнулся. — По другим направлениям также работаю. А пока извините, надо дальше заниматься делами. Лоран там?

— Да, готовятся. Уверенные в себе, сукины дети!

— Хорошо. Отключаюсь.

Девять. Наш обменный фонд составляет уже девять «добровольцев» из списка «совести нации». Многие, как предполагал, попрятались. Найдём, просто пока без них есть кого ловить. Один решил прикрыться охраной, открывшей огонь прямо в холле здания благотворительного фонда, в котором состоял в попечительском совете. Охрану пришлось бить на поражение — два трупа. Сеньора, долго не думая, Этьен также приказал пристрелить. «План Б» — я давал санкцию. Ибо чем потом лопатить дерьмо и разбираться с ним, кто, зачем и почему стрелял, проще списать всё на их дурость, а с мёртвых спросу нет, дело закрыто. Нет-нет, я не жестокий, я прагматичный — так всем будет проще. А иначе он ещё десятилетие будет трепать всем нервы. Нафиг пошёл — за свои поступки надо отвечать; приказал людям на поражение стрелять, в вооружённых до зубов боевиков, фактически посылая на смерть — пусть теперь и сам на том свете полежит. Принцип талиона.