Вишенкой на торте стала та самая Ламбада. И теперь «королеву и силовой блок» обвиняли в ещё большем непрофессионализме:

— …Ибо так нельзя, сограждане! Есть закон, где чётко прописано, что должно происходить с преступниками. Чем мы отличаемся от этих варваров? Именно этим — наличием законов! Они же, после всего, что натворили, просто плюют на остатки того, что должны соблюдать, и уподобляются змею, на нас напавшему. Наша власть — террористы, сограждане! И я призываю вынести решение о недоверии политике королевы, и назначить всенародный референдум, где каждый из нас сможет высказаться, доверяет ли он этому преступному курсу, или его всё устраивает.

Чувствуете подвох в определении? Курс преступный, ваш выбор — голосовать за него или против, а не голосовать за то, преступный ли он на ваш взгляд или нет. Но сей момент отметил только уголком сознания — иного и не ждал.

Последним аргументом, втаптывающим по мнению сенатора королеву в грязь, стала запись передачи «двух невинных девушек, посмевших высказать свою позицию против существующего курса», террористам. И было показано видео, как над ними издеваются и насилуют упыри, правда, без порнографических подробностей (но и так понятно что там с ними делали). И даже, несмотря на статус доминанта планеты, я понимал, что не могу повесить сеньора сенатора под потолком на дыбу и спросить, откуда у него такая запись, ибо от нас, антитеррора, она ему попасть не могла. Это «слив» оттуда, напрямую, разумеется, через таинственного «Белого», куратора Мухариба. Я сжимал и разжимал кулаки от бессилия, но даже абсолют не может в своём ареале всё, а тем более я.

Набрал Фрейю. После дежурного приветствия, не став тянуть, прямо спросил:

— Просмотрел выступление сеньора Домингеса. Что скажешь? Какие у вас планы по противоборству его идеям?

— А почему спрашиваешь у меня, а не у мамы? — удивилась она.

— Она сейчас занята. Да и… Сложно как-то с ней. С тобой проще. — Вспомнились их переглядывания с Октопусом Феррейра и кончики пальцев зашлись в дрожи от брезгливости. Но вслух об этом не буду –Фрейя политик, она не поймёт.

— Но я знаю не всё. — Она явно на том конце хмурилась, чувствуя мой раздрай, да и самой ей от происходящего на планете было не по себе.

— Зато с тобой проще договориться. И то, что ты знаешь, в отличие от неё, скорее всего скажешь, пусть это и «не всё».

Задумалась. Помолчала. Наконец, ответила:

— Как и два месяца назад, когда они поднимали волну, планируем затормозить процесс. А после и референдум станет ненужным — уйдёт информационный повод. Других планов, насколько знаю, нет.