Через пять минут всё было кончено, последних нарушителей, собственно троих капитанов фанатского движения, выводили последними. Вид у них был довольный, кричащий: «Мы вас всё-таки сделали!»

В зале заседаний повисла тишина. Количество сенаторов, пока шла потасовка, уменьшилось примерно до половины, плюс-минус. У нас сто один сенатор, включая председателя, в зале осталось человек сорок пять.

— Думаю, — произнёс председатель, — в этой ситуации самое правильное взять паузу. Объявляю перерыв. Просьба лидеров фракций подойти по вопросу переноса голосования в кабинет председателя. — Стук молоточком, после чего трансляция шла ещё несколько секунд, было видно, как оставшиеся сенаторы повскакивали с мест и начали что-то обсуждать, иногда громко крича, а после камеры показали вид сенатской площади и творящийся там беспредел — «мясо», наконец, дрогуло, и отступало быстро, правда пока ещё огрызаясь от наступающих фанатов. Но я понял, дело сделано. Наконец, камеры выцелили девочку-журналистку перед зданием, но с противоположной от площади стороны, что-то там вещающую про настроение, про всеобщее непонимание, что происходит, и, наконец, диктор — женщина с более умным лицом, серьёзно, но растеряно что-то там начала вещать про вынужденный перенос голосования по причине прорыва «хулиганов с улицы» в зал заседания. Главная мысль: «Мы следим за ситуацией». «А сейчас передаю слово нашему корреспонденту с площади Независимости, где совсем недавно также закончились столкновения спортивных фанатов и активистов-республиканцев…»

Всё, пошла вода. Дальше можно не слушать.

Активировал линию Сирены:

— Привет ещё раз. Твои мысли?

— Мысли? — Она довольно усмехнулась. Обожравшаяся сметаны киса, не иначе. — Если они упрутся, Лея распустит их со спокойной совестью, вообще не напрягаясь.

— А без этого концерта распустила бы с неспокойной. — поддел я.

— Ну, тогда это выглядело бы как диктатура и захват власти, — пояснила очевидное она. — А так плохой Сенат не хочет слышать мнения достаточно большой части населения, которое, не пылая любовью к её величеству, выступает против их глупых инициатив. Инициатив предательских! — выделила она. — Предающих интересы Венеры, как страны. Мы вытащили ситуацию, Хуан! Спасибо тебе. Я бы так красиво не смогла. Конечно, получается, ты опять взялся за старое, но главное эффективность.

— И давно ты изменила это мнение? — подленько усмехнулся я. — Помнится, в «Натюрморте» считала иначе. Мои попытки играть одними и теми же методами восприняла как личное оскорбление.

— Хуан, давай зароем тот топор войны? — устало вздохнула её превосходительство. — У нас одна цель, и один враг. И ты доказал, что умеешь удивлять. И сейчас начнётся самое сложное, и ты сам перед началом мне на это намекнул.