И тут в эфире послышался голос Лоран, назвавшей, как зовут конкретно этого врага мирового Зла.

— Спасибо! — Это ей. — Мухариб, ты слышал имя своего кореша! Этот человек погибает в рамках нашей увлекательной игры «убей заложника»! И виновен в его смерти — ты!

Вытянул руку, спустил предохранитель и… Разнёс к чертям башку пытающегося встать на четвереньки упыря. Кровь и каша, брызги вокруг. Это памятный пистолет от сеньора Серхио. Вот только пули разрывные.

— Да ты что, осёл! Вообще с ума сошёл? Ты что, не понимаешь, что я буду делать? Смотри! Смотри и трепещи! — Это он сам себя накручивал. Но вот выстрел в голову очередному заложнику был настоящим. И… Это был ребёнок.

— Эта смерть на твоих руках, сволочь! — довольно, накачав себя, ревел гад. — И пусть твой народ уничтожит тебя! Не я, ты убил его!

— Ты убил ребёнка, — максимально холодно констатировал я. Предельное спокойствие — это то, что убивает лучше любого оружия массового поражения. — А жизнь ребёнка стоит троих взрослых.

Медленно прошёлся вдоль периметра. Рядом стоящие бойцы по моей команде вытащили поближе троих упырей, на которых указал. Поставили на четвереньки, также наподдав ногами.

— Но я, так и быть, убью только двоих… — закончил я театральную паузу и выстрелил. Бух! Бух!

Это так просто. Жмёшь на спуск, в скафе даже не замечая усилия на пальце. А чья-то голова взрывается кучей кровавых ошмёток.

— Да ты!.. Да ты!.. — Бах! — И нянечка в углу комнаты с заложниками, в которой они находились, закатывает глаза. В её лбу отверстие от пули, через которое из тела только что вышла жизнь. Молодая жизнь молодой воспитательницы. Профессионала, учившего маленьких деток ходить на горшок и прочим житейским премудростям своего возраста. Я не знаю даже её имени. Но мне должно быть всё равно на него. На самом деле всё равно. Ради остальных, пока живых нянечек и их воспитанников.

— Так, урод, тебя я пощадил, а дважды за одно и то же не убиваю. — С силой пнул внезапно заскулившего упыря, стоящего на четвереньках рядом с телами двух невезучих товарищей. Медленно прошёл дальше. Прошёл троих сидящих, остановился на четвёртом.

— Вот, ты мне больше всех не нравишься. Да не напрягайся, мне уже всё равно, как тебя зовут.

БАХ!

Голова очередного террориста разлетелась, забрызгав форму стоящего сзади нашего бойца. Но, думаю, он не сильно обидится. Постирает.

— Мухариб, не стоит! — рявкнул я, разворачиваясь лицом к основной камере. — Ещё один труп — и я объявляю эвакуацию купола. Ты уверен, что хочешь этого?

— Ты блефуешь! — Пистолет, направленный на очередного ребёнка, замер.