— Не поможешь застегнуть?

Пришлось вставать, идти к ней, помогать застёгивать. Она стояла перед зеркалом в пол-стены, и между зеркалом и мной как раз была она. Я поправил платье на плечах, после чего притянул её к себе и по-хозяйски водрузил руки на груди, проверяя и их мягкость, и как эти просто шикарные буфера уложены в декольте.

— Серёжа в курсе, что это моя идея, претензий с его стороны не будет, — то ли отчиталась, то ли успокоила она, игнорируя мой переход личных барьеров.

— Вот так. Сто лет в разводе, но он — всё ещё твой единственный мужчина, — ядовито поддел я.

— Угу. Перетрахалась с половиной планеты, но мужчина у меня — один! — А это произнесено с пафосом… Только ни икса это не пафос. Она действительно так думает, и за годы привыкла к этой мысли. Да, у них странные отношения, но это отношения. И она его женщина, что бы о себе ни думала, и в каком бы статусе друг относительно друга они ни были.

— Лей, в прошлый раз мы договорились, что ты — моя тёща, пронзал я её взглядом, глядя глаза в глаза через зеркало. — Даже не совсем будущая, так как я уже живу с Изабеллой. Зачем снова начинаешь?

— Вообще-то это ты меня лапаешь, — скосила она глаза на грудь. — Я просто одевалась. Ну, немножко раздерой, но только не говори, что твоя мама дома без посторонних голой не ходила.

Вообще-то не ходила. Наверное, поляки, даже местные, не такие, как латиносы-венериане. Хотя и те и те — католики.

— Не смешно! — Притянул к себе, чуть-чуть вытянув на себя руки, перехваченные в районе локтей. — Давай начистоту, пока всё не зашло слишком далеко. Зачем тебе это надо? Зачем это надо ОПЯТЬ? — уточнил я.

— Отпусти.

Осслабил хват. Она обернулась, посмотрела чётко в глаза. И взгляд этот… Пылал. С одной стороны на меня смотрела прагматичная стерва, для которой я — тот самый лягушонок. С другой — романтичная дрянь, готовая выпрыгнуть из трусов и броситься на край света с первым встречным, в которого «влюблена». Даже у Фрейи я такой не ловил. Это не страсть, это… Паранойя какая-то!

— Запомни, Хуан! — шёпотом произнелса она, глядя в глаза, но уже не через зеркало, — у нас с тобой НИЧЕГО не будет! Никогда! Запомнил? Повтори!

— Никогда! — усмехнулся я.

— Вот-вот! А знаешь почему? Это я создала тебя… — перешла она совсем на шёпот. — Я — твоя настоящая мать! Эта сучка Стефания тебя только выносила и родила. И вырастила. Но создала тебя — я и только я! И я не настолько извращенка, чтобы спать со своими детьми.

— Но ты пытаешься, — парировал я. После чего обнял её за талию и притянул, ибо наши лица и так были слишком близко. Она не сопротивлялась, наоборот, обняла, положив руки на плечи.