— Тогда пойду я, падре. И ещё… — Я замялся, понимая, что это глупость. Но всё же, как есть — так есть, я волнуюсь. — Я решил ставить точку. Считаю, пора. — Достал из кармана бабушкино кольцо — простой кусок золота, ничего примечательного, и совершенно без вековой истории. — Благословите.

— Считаешь, пришло время?

— Да. — Кажется, я расплылся в улыбке.

— Всё взвесил? Всё продумал? — нахмурился он, но хмурость показная.

— Да.

— А как же другие девушки?

— Они… Поймут. — Снова замялся, и даже слегка скривился. Но решение принято, и менять не буду.

— Понимаю. И да, наверное, это правильно, — одобрил он. — Остальные должны понять. Мужчина без жены — не мужчина, и жена без мужа — не жена. Благословляю, сын мой.

Я склонил голову, он поднялся, приложил к ней руки и перекрестил меня.

— Пусть господь и тут ведёт тебя.

— Да, падре…

Когда выходил из кельи, слёзы почти высохли. Вот так, такой весь брутальный я, супермен просто, а эмоции под конец жахнули — слёзы сами потекли. Зато очистился, чувствую это духовно, как будто сила тяжести стала как на Марсе. Ах да, падре в курсе, что с Мариной брак фиктивный, он в прошлый раз, когда я рассказывал о своих сердечных делах, осуждал и качал головой, так что да, это реально благословение. В целом ему не нравилось мой бл… Хм… Мой блуд. Но, как умный священник, он вновь переадресовал проблему начальству: «Господь подскажет тебе, как поступить, сын мой. Если он с тобой — то и тут не оставит». Две «старые девы» несли службу в главном нефе. Я попросил не выгонять отсюда никого, ибо когда заходил тут были люди, но сейчас церковь пуста. Кивнул им, пошёл на выход, сжимая в руке сумку с разобранной системой подавления. Сам собирал и разбирал, не облысею. На выходе ждали мои. Не кинулись, но по напряжённым моськам понял — волновались.

— Ну как ты? — произнесла Кассандра, когда подошёл к машине.

— Держи. — Отдал сумку с электроникой. — Легче. Значительно легче. Давай постоим, подышим? И не поверишь, так легко, что даже курить не хочется!

Они с девчонками переглянулись.

— Растёшь! Значит, и правда господь за тобой приглядывает, — констатировала Роза.

Откуда такие выводы? А, впрочем, всё равно.

Я стоял и смотрел на огни родного купола. Мама ещё не в городе — попросил не спешить, пусть ещё отдохнёт. Очень сложно организовать ей охрану здесь, а её обязательно захотят грохнуть или захватить — в качестве мести или давления на меня. Домой, в нашу маленькую квартирку с двумя микроскопическими комнатками, не тянуло. Купить ей другое жильё, как всё наладится? А захочет ли она переезжать? Сомневаюсь. Но попробую, вдруг получится? Прикрыл глаза, чувствуя облегчение. Да, я не мессия, и с этим вопросом и пришёл к падре. Ибо реально слишком много на себя беру — спаситель отечества, блин! Но падре зарядил фейсом об тейбл, что и в своих проблемах, в частности раскрытие крыши ангара, или же показательное убийство детей посла, я не должен оное мессианство на себя брать. Вчера бы я не рефлексировал, а чётко бы знал, убийство — грех и плохо. Когда специально, целенаправленное, и невинных. А тут только шайтан знает, какой эффект от моего поступка, и сколько я жизней спас, убив двоих детей. Да, аристократия этого не простит, это всё же «люди с белыми лицами». Я могу раскрыть крыши десятков таких ангаров — никто из высшего сословия и не почешется сосчитать, сколько там погибло «дерьма с Востока». Да даже расстрелы наших родных чиновников, журналистов, или повешенье рядовых бедолаг — на них также по большому счёту плевать. Как и на детей «отродья», что валил на камеру перед Мухарибом. Но я посмел замахнуться на элиту, и это аукнется. Хотя лично для меня именно это стоит на последнем месте, в отличие от самого осознания, что убил тех, кто должен был жить. Руки поломать, ноги, чтобы папочка морально сдался… А я пристрелил, без возможности отыграть назад. Но задним умом мы все богаты, а реальность такова, что я принял такое решение, и теперь это будет моим крестом до конца. «Главное, ты осознаёшь это, Хуан. Вот когда ты не задумаешься, что делаешь, когда тебе это скажут другие — вот тогда тебе нужно будет обратиться к богу и пересмотреть взгляд на себя. Ибо ОН отвернулся». Всё же мировой чувак, этот падре Антонио! Дай ему бог здоровья!