— Хуан, — произнёс я, переложив батончик в из правой в левую, которая с банкой сока, протянув освободившуюся правую руку. Сеньор поступил также и пожал руку:

— Доминик.

Подумал и уточнил:

— Доминик Максвелл.

Я нахмурился, напрягая память. Она у меня хорошая, но не феноменальная по отчёту Алисы, кто забыл. Слышал это имя, и совсем недавно — когда был в корпусе.

— Меня в честь деда назвали, — понял мои потуги вспомнить сеньор правильно. — Он был фаворитом королевы Катарины в своё время. Плохо кончил из-за этого, но, к счастью, семьи это не коснулось.

Точно! Как могло вылететь? Не столько личность известная, сколько слухи вокруг неё, один фантастичнее другого.

— И ты продолжаешь семейное дело на дипломатическом поприще, — констатировал я. — По его стопам.

— Не совсем, — грустно скривился Доминик. — У нас династия экономистов вообще-то… Была. Пра-прадед был министром торговли. Прадед заведовал международным отделом в министерстве экономики. Но после того, как деда казнили, отец сказал, что надо менять направление развития клана. И меня отдали учиться на дипломата. Влияния выучить и запихнуть в МИД у семьи ещё хватило, но вот дальше… — Тяжёлый вздох.

— Да, ты не сильно вырос на этой стезе, — не мог не поддеть я. — Учитывая близость деда к корыту так себе рост.

— А куда деваться! — развёл собеседник руками, в которых были банка сока и шоколадка. — Всё же мой дед был любовником королевы, которая его казнила. Мало ли какие там у них остались в шкафах скелеты? Ты, понимаешь, его внука продвинешь, и от правящей династии потом огребёшь. Оно такое надо?

Пауза. А далее доверительным шёпотом:

— Говорят, он сделал для неё какой-то суровый экономический прогноз, который она попыталась засекретить. А после утечки и обнародования взъелась на него, что было достаточно лишь повода для уничтожения.

— Она в принципе была суровой женщиной, — сузил на всякий случай я глаза, намекая, что нельзя говорить плохо о королевах. Даже если королева не права. Особенно с ангелом.

— Это да, — тяжело вздохнул сеньор — судя по глазам намёк понят. — Отец говорит, дед много чего накуролесил. Белым и пушистым не был. И против её величества что-то делал, отметился. То есть как бы там было за что «вышку» дать, но тут такое дело, Хуан, что докопаться можно до столба, понимаешь? Не было бы желания «закрыть» вопрос с ним радикально — пожурили бы и отпустили. Там, наверху, это нормально. Ну, на Титанию бы слетал — считать пролетающие льдины. Лет на пять. Так что… — Снова тяжёлый вздох. Да, вот такой я, вытаскиваю из шкафов то, что люди хотят забыть, как страшный сон.