Но Сэша сразу же начала пояснять:
— Ну, летают на машинах. Или с помощью приделанных крылышек. Или с помощью собственных крылышек. Я видела икарусов! Они такие красивые! И перышки беленькие! Ой, а что ты делаешь, чтобы не клюнули? Они же могут очень больно клюнуть! Меня вот одна птичка очень долго по темечку клевала! Хочешь посмотреть? У меня тут вавка осталась! Вот! — она раздвинула волосы между ушами.
— Лекса… — сержант обернулся к напарнице с мольбой в глазах.
— Не смотри на меня, — она пожала плечами. — Ты сам захотел стать полицейским. Должен учиться выдерживать психологическое давление.
— А у тебя есть рация? — не унималась Сэша.
— Да…
— А можно поиграть?
— Нет!
— А почему?
— Это только для работы!
— Но ведь можно поиграть в работу! Вот, давай теперь я буду полицейским! А ты — преступником! И я буду тебя арестовывать, надо только снять эти блестящие штучки… Ой, тут дырочка для ключика! А у тебя есть ключик, кити-кити?
— Нет!!!
Я не выдержал и прыснул.
— Ладно, Сэша, хватит мучить бедного сержанта, — я попросил ключ у Лексы и снял наручники с девчули. — Идем, отведу тебя в кафешку. Вести себя ты не научилась, так что нечего здесь хвостом махать.
— Но я еще не спросила про полицейских собак!
— В другой раз.
Пыжик осторожно спросил:
— А… а она всегда такая?
— Хуже, — хором ответили мы с Лексой.
Сэша сияла.
— Знаешь, — я задумчиво потер подбородок, — а у меня есть идея. Сэша, отбой. Ты пока можешь остаться.
— Правда?
— Ага, ты ведь хочешь увидеть работу настоящих полицейских?
— Конечно, кити-кити!
Глава 3 Общительная кошка
Я ухмыльнулся, глядя через одностороннее зеркало на террориста с татуировкой «Ангелов Хаоса». Мужик сидел, прикованный к столу, и орал что-то на тему «никто ничего от меня не добьется!»
— Ну что, капитан, — Лекса прислонилась к стене, — как собираешься его разговорить? Без нарушений, конечно.
Я повернулся к Сэше, которая в этот момент пыталась засунуть нос в вентиляционную решетку, потому что оттуда приятно пахло свежими пончиками.
— Сэша… Сэшенька…
— Мя?
— Видишь этого дяденьку? — я кивнул на зеркало. — Он очень много знает. И ты можешь спросить его абсолютно обо всем на свете.
Ее уши дернулись, глаза загорелись, а хвост вильнул от смешанных чувств.
— Правда⁈ Все-все можно⁈
— Все, — подтвердил я. — И не обращай внимания, если он будет ругаться, кричать и плохо себя вести. Он просто не любит делиться знаниями. Но если ты будет упорной, то узнаешь от него много-много всего интересного. Главное — не трогай его. Только вопросы.
Лекса фыркнула:
— Ну, это точно не нарушение протокола.