Луций с трудом сдерживает кипящую ярость — после ночного набега, когда он лишился не только дорогих ваз, но и целого десятка складов, его самоконтроль явно на пределе.

— Граф Данила! Какими судьбами? — префект произносит это с натянутой вежливостью, за которой проскальзывает раздражение. — Смотрю, у вас каким-то чудом оказалось приглашение. Очень странно, что вы захотели заглянуть, учитывая, хм, ваше происхождение.

— Вы, должно быть, имеете в виду мои неблагородные корни? Думаете, простолюдины не любят хорошее вино? — парирую я с лёгкой усмешкой.

— О, уверен, они с удовольствием потягивают свою бодягу, — язвит он. — Но всё же, как вы смеете называть этот сорт такими… словами?

— Какими словами? «Дерьмом» что ли? Ну взгляните на состав сами. Внимательнее, — я киваю на бутылку, и Луций раздраженно сжимает кулак, а домина Виргиния, переглянувшись со мной, склоняются над постаментом. Внутри закупоренной бутылки что-то бесформенное и темноватое медленно плавает в вине. Домина всматривается, её лицо вытягивается, и вдруг она вскрикивает:

— Это же… это же какашка! Собачья какашка!

Домина Виргиния, отпрянув от бокала, начинает сплёвывать, словно пытаясь избавиться от всего продегустированного на этой выставке. Лицо её брезгливо перекошено, а она отчаянно вытирает губы салфеткой.

Луций ошеломлён, его лицо заметно побледнело. Он смотрит на домину, не веря своим ушам:

— Что⁈ Домина, да что вы такое говорите⁈

Схватив бутылку, он сам вглядывается внутрь, прищуриваясь. И тут, разглядев плавающий внутри «сюрприз», резко отдёргивается. Вокруг начинают раздаваться возмущённые возгласы гостей и звуки плевков — другие любители вина, заметив «добавки» в бутылках, тоже отплёвываются и хватаются за носовые платки.

Камила передаёт мне по мыслеречи с лёгкой насмешкой:«Ну и дегустация!»

Светка, едва сдерживая улыбку, добавляет вслух:

— Хи, и нисколько не жалею, что не стала пробовать этот «Лазурный берег» за миллион.

Луций, побледневший от ярости, отчаянно восклицает:

— Домина, это провокация! Чья-то гнусная провокация!

Но домина даже не смотрит в его сторону и уходит с гордо поднятой головой, оставив его одного в этом водовороте скандала. Луций, сжав зубы, бросает на меня злобный взгляд:

— Как ты проник сюда, русский⁈

Я пожимаю плечами, небрежно отвечая:

— Какая разница? У меня есть пригласительный. Всё остальное не имеет значения.

— Ты…

— Знаешь, я обещал кое-кому, что не буду устраивать драк на выставке, — говорю с усмешкой, скользя взглядом по лицу собеседника. Он напрягается, уловив нотку издёвки.