В это время Луций появляется с дамой, вероятно, своей женой, и с эквитами.

У Луция тоже есть свои планы на меня — скорее всего, он намерен унизить, и на большее он вряд ли сможет рассчитывать на этом вечере. Я делаю такие выводы, наблюдая, как один из эквитов подходит к Светке с улыбкой и предлагает ей танец. Светка охотно соглашается, и в её глазах вспыхивают огоньки озорства, ясно давая понять — эквиту, скорее всего, хана.

На танцполе играет медляк, и эквит пытается ухватить Светку покрепче, скалясь в тридцать два зуба. Но он не осознаёт, что в ловушке здесь вовсе не бывшая Соколова. Светка, с лёгкой улыбкой на губах, делает усиленный шаг и с удовольствием наступает эквиту на ногу, явно наслаждаясь моментом.

Он, заорав от боли, начинает прыгать на одной ноге.

— А-а-а! Моя нога! Она раздавлена! Ты кем, дура, себя возомнила⁈ — вопит он, прыгая от блондинки.

Светка, не задумываясь, с гневом кричит:

— Как ты графиню называешь?

С этими словами она без колебаний заряжает ему в челюсть. Эквит, словно мешок с картошкой, падает на пол. В зале на мгновение воцаряется тишина, а затем раздаются удивлённые шепоты и хохот. Светка, словно на турнирном поле, с гордостью оглядывается вокруг, наслаждаясь вниманием всех присутствующих, которые теперь прикованы к ней.

Слуги оттаскивают бесчувственного эквита в сторону, чтобы он мог отлежаться и прийти в себя. Я, тем временем, направляюсь к Луцию.

— Думаю, ваш человек поступил неразумно, — произношу. — Позвав мою жену танцевать. Не считаете?

Луций, его лицо искажено яростью, смотрит на меня:

— Глупый мальчишка! Зря ты приехал в Рим. Ты между молотом и наковальней. Думаешь, это я напал на твою машину вчера? Юпитерский хочет твоей крови, а Цезарь считает тебя наглецом. Я могу тебя уберечь, могу помочь выбраться обратно в замороженную Россию!

— Неужели? — приподнимаю бровь. — Спасибо, но у меня есть свой самолет.

— Думаешь, тебя выпустят⁈ Хаха! — смеется он, брызгая слюнями, — ты — пленник Рима. Живым тебе уже не улететь! Да и здесь ты недолго проживёшь!

— Правда? — удивляюсь.

— Разве ты уже не ощутил слежку⁈ — делаю задумчивое лицо, и он с триумфом добавляет: — Я могу тебя спасти, но ты должен отдать мне свою сестру. Я женюсь на Екатерине, а ты будешь свободен.

Мне с трудом удаётся сохранить на лице задумчивое выражение, удерживая себя от того, чтобы не послать его в одно темное место. Всё же ответ префекту лучше дать действием, а не словами.

За окном где-то вдалеке раздается тихий взрыв-хлопок.

Люди встревоженно переглядываются. Проходит всего полминуты после взрыва, как в зал вбегает гвардеец Виргинии, с широко распахнутыми глазами и сбившимся дыханием. Виргиния поднимается, в её голосе слышится тревога: