Его слова звучат с такой «искренностью», что удержаться от смеха почти невозможно. Уголки губ предательски дёргаются, и я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться в лицо этому наглому отморозку.

Я хмыкаю:

— А что, если поступлю по-другому?

Один из бандитов позади достаёт пистолет и направляет его прямо мне в затылок. Авторитет не теряет самоуверенности, его голос звучит с ноткой издевки:

— Можно и по-другому, — ухмыляется он, лениво подбрасывая орех в рот. — Ты, может, и телепат, но без доспеха. Вы все без доспехов. Одна пуля — и ты труп. А у нас тут щиты. Да и какой из тебя аристократ, если ты сам ловишь своих гуляющих баб? — он кивает на мой перстень. — А я тебе скажу какой. Аристократ без гвардии. Бедняк. Так что не надо тут выкаблучиваться.

Я пожимаю плечами:

— Да я же просто спросил, а ты сразу «бедняк».

— За спрос не наказывают, — авторитет ухмыляется шире, словно наслаждаясь каждым словом. — Потому череп у тебя ещё цел. Но слушай внимательно: бабу твою мы на ночь оставляем у себя, а взамен ты выполнишь одно дело. Сгоняешь к одному дядечке и нашепчешь ему, чтоб прыгнул в реку с моста. А утром получишь свою девку обратно. Уловил?

Его слова меня даже забавляют. Авторитет-то оказался не промах — цепкий, как крокодил, и мозги работают быстро: сразу смекнул, как обернуть случайного телепата себе на пользу. Проблема лишь в том, что он нарвался не на того телепата. Хех, а он пока этого даже не понял.

Авторитет продолжает жевать орехи. Он берет горсть за горстью, поочерёдно бросает их в рот, а затем тянется за новой порцией в свою большую и глубокую миску, не сводя с меня самоуверенного взгляда.

— Чего молчишь? Рожай ответ давай, —бросает авторитет, лениво кидая в рот очередную горсть орехов.

— Дай-ка подумать, — отвечаю весело, не торопясь. — Ты решил забрать в заложники мою будущую тёщу и использовать меня для мокрухи. Причём тебя совершенно не смущает, что я аристократ, пусть и якобы без гвардии. Хм… занятно. Но ведь ты в курсе, что у аристократов есть такая штука как честь? И вот ты меня сейчас оскорбил столько раз, что я даже в затруднении, — произношу я медленно, а на губах расплывается широкая усмешка. — Насколько же мучительной должна быть твоя смерть?

Раздаётся тихий, едва различимый «тяв», и в ту же секунду рука авторитета, копающаяся в миске с орехами, судорожно дёргается. Его глаза моментально расширяются от боли. Он издаёт хриплый вскрик, и, вытащив руку из миски, обнаруживает, что на ней захлопнулся маленький стальной капкан. Зубцы глубоко врезались в мясо, насквозь пробив пальцы, и кровь мгновенно начинает сочиться из рваных ран.