На мгновение задумываюсь. Ладно, если вдруг что — для меня не проблема убрать лишние всплески волнения.

Моментально формирую мыслеобраз — чёткий и яркий, почти осязаемый. В голове жены возникает картинка — образ альва, заключённого в саркофаг. Его длинные серебристые волосы блестят, а черты спящего лица безмятежны.

Лакомка моментально замирает. Её глаза расширяются, а руки невольно сжимают мое предплечье.

— Это же… кузен Бер! — наконец восклицает она, голос дрожит от волнения. — Я даже не сразу узнала его! Он всегда был задиристым и говорливым, а сейчас такой спокойный!

Она ненадолго замолкает, осмысливая увиденное, а потом, почти шёпотом, добавляет:

— Мелиндо, Ненею ты уже спас… Если и Бер тоже жив… то, возможно, и мама тоже!

— Не знаю, Лакомка. — Приходится что-то ответить. — Но все, кто жив, будет спасен.

В её глазах загораются слёзы — крохотные сверкающие капли надежды, что, кажется, вот-вот скатятся по щекам. Я быстренько успокаиваю жену, и она, растрогавшись, кладет голову на мое плечо.

Тем временем из стены выскальзывает Змейка. Лёгкий шорох змеиных волос, медный отблеск когтей. Хищница несёт кружку кофе в одной из четырёх рук.

Подойдя к столу, она небрежно ставит кружку передо мной и слегка наклоняет голову.

— Коффе, мазака, — шипит она с оттенком гордости.

Лакомка, даже погружённая в свои мысли, не может удержаться от улыбки.

Я поднимаю кружку, вдыхаю аромат, делаю глоток и моментально хмурюсь.

— Там что ли коньяк? — спрашиваю, с недоумением глядя на Змейку.

Её губы растягиваются в хищной улыбке, обнажая острые жемчужные зубы.

— Ххмельной ррюбит, но не может пить, а мазака можжжжет! — змеиные волосы изгибаются в такт словам, создавая ореол вокруг головы.

Ох, ёжики… А придётся пить, чтобы не обесценить её искреннего старания. Тяжело вздохнув, делаю ещё один глоток. Ну что ж, в крайнем случае, Дар геномантии изведет алкоголь.

— Спасибо, Змейка, — говорю. — Бухло с самого утра мне еще никто не носил.

Она довольно кивает, разворачивается и грациозно скользит обратно в тень, бросив на прощание своё фирменное:

— Фака!

Лакомка тихо смеётся и поудобнее устраивается у меня на коленях.

— Она у тебя просто чудо, — шепчет она, касаясь пальцами моего лица.

— Да уж, чудо, — усмехаюсь, попивая крепкий кофей. — Спаивает своего шефа только так.

Посмеявшись, Лакомка оставляет меня с кружкой бодрящего. Наступает тишина, которую нарушает вибрация телефона на столе. На экране всплывает имя: Владислав Владимирович. Красный Влад опять не дает спокойно пожить. Вздохнув, беру трубку.

— Слушаю, Владислав Владимирович.