Семён встаёт, неспешно осматривает коридор, затем выходит из гостиной. Бродит по усадьбе, пока не находит нужного альва в бильярдной. Вот он. Всё идёт по плану.
Облокотившись на дверной косяк, он скрещивает руки и лениво бросает:
— Слушай, а почему вы, сударь, такой ушастый, как осёл?
Альв медленно поворачивает голову.
Смотрит. Просто смотрит. Мгновение тянется, напряжение сгущается… но ничего не происходит. Альв не меняется в лице, молча отворачивается и уходит.
Семён моргает, недоумевая.
«Что, даже не вспылил⁈»
Но тут замечает что-то странное.
Его правая рука… лежит на полу.
Ровный, обугленный срез. От середины раны поднимается пар.
Боль приходит через секунду.
Из его горла вырывается пронзительный крик.
Глава 16
Сижу я в кофейне напротив Морозова, лениво болтаю ложечкой уже остывший кофе, глядя, как по краю чашки ползёт размокшая пенка. Сладковатый аромат всё ещё витает в воздухе, но кофе давно потерял смысл, как и этот разговор. Князь только что вывалил на меня своё пожелание, и я, не задумываясь, выпаливаю:
— Юрий Михайлович, а губа-то не треснет?
Морозов округляет глаза, будто не сразу поверил своим ушам. Медленно моргает, чуть дёргается бровь. Окей, прозвучало резко. Поправляюсь:
— Ну, в смысле, я не против, конечно, даже понять вас могу, но вы с Ненеей общались по этому поводу?
Морозов внимательно смотрит на меня исподлобья, потом медленно проводит рукой по бороде. Затем хмыкает и простодушно выдает:
— Конечно, общался. Данила, ты же знаешь, у альвов многожёнство в порядке вещей. Что тут такого? Да и сами они, между прочим, сторонники свободных отношений.
Я ставлю ложечку на блюдце и киваю:
— Это да. Но есть ещё законы Российского Царства, князь.
Морозов флегматично поднимает чашку, делает неторопливый глоток и, смакуя кофе, ухмыляется:
— Да какие законы? Царь скоро прогнётся под советниками и разрешит всем дворянам многоженство. Если не сегодня, то завтра.
Теперь моя очередь хмыкать:
— Ну, всё может быть.
Князь прищуривается, взгляд у него становится особенно заинтересованным.
— А ты сам-то что, Данила, разве не хочешь ещё альвиек в гарем добавить?
Вздыхаю, откидываюсь на спинку стула.
— Я и так в малиннике живу, Юрий Михайлович. Жёны есть, ещё две невесты на горизонте… Так что нет, не хочу. Да и травы Лакомки позволяют нашим девушкам выглядеть не хуже альвиек, так что смысла не вижу думать на эту тему.
Морозов понимающе хмыкает, но, конечно, тему он так просто не закроет. Ну князь дает конечно! Вот же правда — седина в бороду, бес в ребро.
Юрий Михайлович пожимает плечами, будто ничего особенного не сказал: