Ну, совсем оборзели. Еще одному что ли отрубить руку?
Глава 17
Лена поднимает взгляд на Бизукова, на губах мелькает снисходительная улыбка. Ей уже, похоже, жалко безопасника Воробьёвых.
Впрочем, я не Феанор — не люблю бить сгоряча, я наслаждаюсь процессом. Так веселее.
Я улыбаюсь, расслабленно откидываюсь в кресле, внимательно смотрю на Бизукова, который явно нервничает из-за моего спокойствия.
— Что ж, тогда я предоставляю вашему хозяину продемонстрировать эти «тяжёлые последствия». Или, может, вы сами рискнёте?
Он моргает, хмурясь.
— Вы…
— Вы можете жаловаться в Охранку, — невозмутимо продолжаю я. — Или, если хотите, я могу прямо сейчас позвонить Владиславу Владимировичу и всё ему объяснить.
Я снимаю трубку с телефона, набираю номер.
— Здравствуйте, это приемная Охранки? Можно Владислава Владимировича…?
— Стойте! — вдруг вскрикивает Бизуков, вскакивая с места, руки сжаты в кулаки, лицо белее бумаги. — Данила Степанович, не горячитесь! Мы поспешили!
Я смотрю на безопасника, даю ему пару секунд поволноваться, а затем с лёгкой улыбкой говорю в трубку:
— Нет, всё же не надо, спасибо. Позвоню позже, когда у Его Высочества будет посвободнее. Да, и сразу на мобильник звякну.
Медленно вешаю трубку.
— Возвращайтесь к своему хозяину, — без интереса бросаю Бизукову. Он раскололся слишком быстро, а потому не представляет никакого интереса как оппонент. — И передайте Артёму Кирилловичу: я приеду к вам ровно через час. Пусть боярин будет готов к серьёзным уступкам, потому что он сильно облажался. И легко теперь не отделается.
Начальник СБ Воробьевых бледнеет ещё сильнее, его дыхание сбивается, а ноги на выходе движутся как у деревянной марионетки. Дверь закрывается за ним.
Лена поднимает на меня взгляд, откладывает ручку и блокнот, в глазах явное непонимание. Видно, что благоверной не терпится засыпать меня вопросами.
— Даня, а почему ты просто не сдашь этих мерзких Воробьёвых Охранке?
Я ухмыляюсь, беру со стола стакан с чаем. После глотка отвечаю:
— А потому, что если я их сдам, то вся Семибоярщина, скорее всего, вылетит из гонки в Междуречье — расследование затянется надолго.
Я ставлю стакан обратно, проводя пальцем по краю.
— А это мне совсем не выгодно.
Лена хмурится:
— Думаешь позволить им выйти сухими из воды?
— Ну, конечно, могу поджарить всех бояр на медленном огне разбирательства Охранки. Но я затевал эту гонку не ради их наказания, а чтобы они вкладывались по полной, пытались обогнать меня, громили гулей, защищая людей. Если Хлестаковых, Годуновых и прочих сейчас всех закроют под следствие — толку от них будет, как с козла молока.