Тут сверху на Грандбомжа пикирует крылатая фигура с волнистым клинком.

— Данила! Я иду-у-у!

Мои перепончатые пальцы! Бер, ты-то откуда взялся на мою голову! Вернее, на голову Грандбомжа!

Кузен вонзает меч в спину противника, резко, с ходу. Красиво. Сам, правда, при этом подставляется с головой. Уже предчувствую, чем это закончится.

Кровавое щупальце выстреливает вверх — и обвивает шею Бера, как змея. Тот захрипел, повис. Его мотает над землёй, как марионетку на нитке.

— Кто тебя так учил сверху нападать? — вздыхаю я.

Бер болтается и хрипит:

— Да я как раз за тем к тебе и прибыл — чтобы ты научил правильно!

Ничего не понял, да сейчас и без разницы, какие у кузена тараканы в голове.

Пока я думаю, как вытаскивать кузена из беды, кровник хватает падающий фламберг. Оглядывает безразличными взглядом и выкидывает в сторону. Плевать ему на артефакты.

— Не презирай мой меч! — хрипит Бер, едва дыша.

Фламберг не коснувшись земли летит обратно и отсекает Грандбомжу руку. Сечёт, как гильотина. Но чёрта с два. Повисшая на кровавых нитях рука тут же мгновенно прирастает обратно.

А фламберг тем временем снова оплетают кровавые щупльцы и вбивают в дерево по рукоять. Там он и застревает.

— Зря ты отвлекая на какую-то зубочистку, проигнорировав Грнадмастера телепатии, — замечаю я.

Грандбомж смотрит на меня непонимающим мутными глазами. Киваю ему вверх, и он задирает голову.

Над ним висит громадная пси-скалу. Настоящий писоническая глыба-конструкт, которая срывается вниз.

Конструкт падает на него, словно метеорит. Грандбомж и Бер пропадают под ливнем псионики, их накрывает с головами. Конструкт ломает нервные контуры кровника.

Я развеиваю конструкт, чтобы посмотреть на странного противника.

Грандбомж лежит неподвижно, на бородатом лице застыла маска боли.

Кажется, мое сердце стучит прямо в ушах. Источник почти пуст. На донышке еще что-то болтается. Эта атака вытянула из меня дофига сил.

— Дани-ла, — хрипит в стороне Бер, сидя на земле и очумело крутя головой. Но кузен меня сейчас волнует меньше всего. В момент удара я накрыл его некротическим щитом. Некротика выжигает любую стихию, даже мою любимую псионику, вот так он и выжил.

Я подхожу к хрипящему от адских мук кровнику.

— Ну и что мне с тобой делать? — спрашиваю устало.

Он едва приподнимает голову. Хрипит. Похоже на стон:

— Убей…

Я прислушиваюсь к себе. Нет ни злости, ни желания добить. Смотрю на него. Передо мной не враг, не злобный ублюдок. Просто побитое жизнью существо.

— Отстань, — отворачиваюсь и отхожу в сторону.

— Что? — Бер приподнимается на ноги. Шатаясь пялится на меня. — Ты его просто… «Отстань»⁈