Всё это происходит у всего города на глазах. Горожане затаили дыхание, Великие Дома не ждут, что сделаю я. Стоит мне вмешаться — и это будет официальным вызовом системе и порядку. И именно этого, похоже, и добивается лорд Трибель. Покровитель синекрылой стражи, скрестив руки на груди, наблюдает за мной с открытым интересом.

Что ж, мои перепончатые пальцы, не с тем вы связались. Ох, не с тем. Ведь я могу извлечь наружу ваш главный страх.

Я посылаю Лакомке и Насте мыслеречь. Альва тут же кивает в ответ, мгновенно улавливая замысел, и звонко, на всю площадь, восклицает:

— Смотрите! Это же багровый зверь!

Она театральным жестом указывает рукой в сторону. Толпа мгновенно реагирует — поворачиваются головы, начинается общее шевеление, шум, приглушённый гул ужаса.

А там — Ломтик. Малой стоит, как ни в чём небывало, прямо на столбе у ворот.

— Тяв! — подает он писклявый голос.

В этот момент Настя уже в деле. Звуковая волна срываются с её губ — тяжёлый, глубокий волчий рёв. Мой легионер-воздушник с помощью мощного ветряного потока смещает звук в сторону, и кажется, что рев издает Ломтик. Один из ближайших сторожевых столбов с хрустом летит набок. Гул разносится по площади. Столб, как специально, рушится в сторону от толпы — но с таким грохотом, что горожане вздрагивают.

Синекрылые стражи замирают. Потом отскакивают, дёргаются с паникой на лицах. Один инстинктивно хватает за рукоять артефакта, другой зачем-то пытается скрыться за спиной товарища. Один дозорный выронил меч прямо на булыжник. Тот звенит, как колокол. Кто-то даже посмотрел вверх — вдруг и правда сейчас с неба что-то падать начнёт.

Я резко поднимаю голос:

— Без паники!

В этот же миг ментальный воздушник из моего Легиона усиливает голос, разносит по всей площади. Эхо ложится плотно.

Я продолжаю:

— Я займусь им с Рвачами. Стража, вы свободны.

Старший синекрылый слегка бледнеет, сглатывает, потом кивает и бормочет:

— Да, спасибо… конечно, король Данила…

— Огородите территорию! — я уже киваю таврам.

Мысленно мной раздаются четкие команды. Дружинники разом поднимают каменные щиты и встают живой стеной. Дружный шаг — и они между Рвачами и стражей. Жёстко, бесцеремонно тавры отпихивают стражников щитами. Одному достается сильнее, и он падает и катится, а второй тавр уже лёгким движением заезжает другому в шлем:

— Уходите, уважаемый! — гремит дружинник басом. — И не мешайте бороться с зверем!

Стража теряется и смотрит в сторону лорда Трибеля. Но синекрылый глава растерялся и не знает как реагировать.

На глазах у всех, на виду у Великих Домов, у горожан— моих Рвачей не упаковывают, а наоборот, их прикрывают, защищают. И это видят все. Но, главное, всё делается в рамках закона Херувимии.