— Что? Почему вы разделили силы? — спохватывается Эдуард.

— На нас напала гвардия Соколовых. Основные силы заняты их сдерживанием.

— Я не понимаю! — Эдуард хватается за волосы и дерет их. План наследника трещал по швам. — Вы уверены, что это Соколовы⁈ Зачем они-то влезли⁈ Их собственности нет в «голубых огнях! Почему они не охраняют свою 'Москву» и прочую недвижку в центре!

— Я не знаю, но шевроны с соколами вроде бы только у Соколовых…

— Отступить можете? — волнуется Эдуард. Если он потеряет еще больше людей, отец не простит. А убивать мать Вещего уже не нужно, раз они решили убрать самого пацана.

— Нет возможности, господин. Пути отступления перекрыты.

— Тогда убейте заодно эту суку и пробивайтесь! — рычит Эдуард в рацию, а потом обращает взгляд на Тагира: — Что с Вещим? Он двинулся по Главной дороге? Его перехватили?

— Нет пока. Но это вопрос времени, — спокойно отвечает глава гвардии. — Другого пути из Южного Парка нет. Западня на дороге надежная: сенсорик определит машину Вещего, группа «Жи» откроет огонь. В гранатометном обстреле даже Грандмастеру не выжить. А Вещий максимум Мастер.

— Хорошо бы, — Эдуард потирает переносицу. — Мы уже потеряли двух магов из-за этого щенка! Отца это не обрадует. А если мы еще не принесем ему голову пацана, то нам с тобой полная жопа!

— Ситуация напряженная, — спокойно соглашается Тагир. — Но не патовая.

Тут просыпается рация. Точнее канал группы «Жи».

— База! База, это Кедр, мы засекли цель, сенсорик видит, но мы не можем ее достать! Прием.

— Как не можете⁈ — кричит впавший в бешенство Эдуард. — Это всего лишь сопляк! Школьник! Пустите ему пулю в лоб наконец!

— Не представляется возможным. Пули до него не достанут.

Сейчас нахмурился даже Тагир.

— О чем речь? Где сейчас Вещий?

— Он в небе.

* * *

За пятнадцать минут до этого.

Огромный зеленокрылый зверь поднимается и надвигается на меня. Массивные челюсти раскрыты, глаза поблескивают хищным желтым огнем. Зубастик вымахал весь в маму: такой же огромный и угрожающий. Только разве что нет на животе кожаной сумки для переноса детенышей. Видимо, это черта только самок.

— КЛА-КЛА-КЛА! — старый знакомый совсем мне не обрадовался. Скорее, разозлился, что его разбудили.

Я отступаю спиной к бетонному колпаку, чтобы было больше места для маневра.

— Зубастик, ты чего? Не признал? — тяну время, а сам мысленно прощупываю сознание зверя. — Я же тебя печеньками подкармливал, от Гришки защищал, казах хотел тебя в пищевой приемник сдать, а я не дал.

— КЛА! — зверь шагает ко мне, огромные паруса-крылья, сложенные на спине, чуть подрагивают.