Открыв упаковку, я подхожу к зеленому зверю. Он недоуменно поднимает на меня длинную крокодилью морду.

— Зубастик, хочешь печенья? — протягиваю к зеленой махине пачку.

Зверь принюхивается к открытой упаковке, а потом высовывает длинный алый язык и разом слизывает все печенюшки. Довольно хрустит, в желтых глазах вспыхивает узнавание.

— Вспомнил меня, животина? — усмехаюсь, потрепав зверя по холке. Для этого пришлось встать на носки. — Я же тебя и в детстве так же баловал. Недолго, правда, но те печенья мы с тобой запомнили на всю жизнь, верно?

— КЛА-КЛА-КЛА… — зверь клацает широченной пастью.

— Сейчас ты лети к себе, а потом я тебя заберу к себе на базу. Хватит тебе жить одному, — хлопаю его по чешуе. — Всё, лети.

Зубастик разворачивается и, раскрыв крылья, с разгона сигает в небо.

— Куда он полетел? — спрашивает Борислав.

Я смотрю на него хмуро.

— А с какой целью интересуетесь? Этот зверь теперь мой, и кто его тронет, очень сильно пожалеет.

— Понятно, — каменеет лицом гвардеец. — Я передам главе рода. А вам всё же лучше сходить к медикам.

Совету опытного гвардейца лучше последовать. У фургонов я сталкиваюсь с отпущенной Антониной Павловной в курточке на голое тело.

— Даня… — учительница смотрит на меня во все глаза.

— Что такое, Антонина Павловна? — оглядываю ее голые длинные ножки на шпильках. Гладкие и блестящие. — Всё хорошо? До дома доберетесь? Или попросить гвардейцев вас доставить?

— Нет-нет, меня заберут родственники, я позвонила, спасибо большое, — краснеет она и бросает на меня изучающий взгляд. Особенно внимательно рассматривает мои плечи, будто удивляясь их ширине. — Я и не замечала, как сильно ты вырос… За партой твое тело выглядело совсем другим, — она даже ротик раскрыла пораженно.

— Школьная форма молодит, наверное, — пожимаю плечами. — Впрочем это неважно. Я навсегда останусь вашим учеником, — улыбаюсь. — А вы — моей любимой учительницей.

— Правда? — зарделась она.

— Конечно, — убедительный кивок, еще пара любезных слов и расходимся. Но спиной я продолжаю ощущать горячий взгляд обернувшейся царицы математики в стрингах.

* * *

— Обошлось, — выдыхает отчим. — В этот раз обошлось. Но надо предпринимать серьезные меры, Даня.

— Еще какие, — киваю. — В первую очередь, я убью выродков, что это затеяли.

Поздний вечер следующего дня. Мы закрылись в кабинете Степана на базе и совещаемся на предмет безопасности нашей семьи.

— Мы не знаем кто это, — замечает Степан. — А посему…

— Вороновы, — прерываю.

— Что? Откуда ты знаешь? — всполошился царский охотник.

Сегодня я успел покопаться в сознании убитых магов. Из группировки совсем мало людей знало, кто ее истинный хозяин. Официально преступный синдикат «Зубр» работал сам на себя. К счастью, воздушник и огневик оказались не из числа слепых псов.