Доезжаем до усадьбы за полтора часа. Полтора часа, Карл! Дурацкие столичные пробки жутко бесят, но деваться некуда, только сидеть и терпеть. Отвлечься разве что можно на примитивные игрушки в телефоне а-ля «Змейка». Прогрессорством что ли заняться? Придумать смартфоны, гаджеты, игровые приставки? Да только у меня в собственности текстильная промышленность, а не технологическое производство. Могу забабахать разве что футболки с принтами «Наруто», а оно мне надо?

Усадьба Паскевичей выполнена в «казематном» стиле. Снаружи дом выглядит как гладкая прямоугольная коробка. На фасаде совсем нет декора, окна первого этажа зарешечены. Ощущение, что я приехал в тюрьму. На всякий случай даже сверился с адресом. Нет, не ошибся.

Вскоре выясняется, что первое впечатление ошибочное. Внутри дома много стекла, много светлого пространства, планировка открытая. Всё же не тюрьма.

К кабинету князя меня провожает тот же самый посыльный, что был направлен в мою гостиницу. Вхожу после короткого стука. За большим черным столом сидит угрюмый мужчина.

— Пришел, юноша, — бросает князь таким тоном, будто я мог отказаться. — Садись, давай поговорим.

— Ваше Сиятельство, я весь во внимании, — усаживаюсь напротив. — Чем могу быть полезен?

— Вызван ты по одной-единственной причине, — доносит Степан Паскевич. — Из-за тебя мой сын уже второй раз попадает в передряги с Морозовыми, и с этим надо что-то делать.

Угу-угу, так делай, в чем проблема? Займись воспитанием своего чада-рабовладельца, а не перекладывай с больной головы на здоровую.

— Мне искренне жаль, — пожимаю плечами, — что княжич терпит неудобства от общения со мной, но что я могу сделать?

Разве что самоубиться. Но этот способ я с радостью уступаю младшему Паскевичу.

— По-хорошему вам бы вообще не видеться, — морщится князь. — Но с учетом твоей возрастающей интеграции в столичную жизнь, это кажется мне наименее вероятным. А, значит, быть вашим с Димой столкновениям.

— Скорее всего, так, — вздыхаю.

— Юноша, а давай ты перестанешь жаловаться Морозовым? — делает неожиданное предложение князь Степан.

А лихо он это придумал. Гений просто.

— Извините, Ваше Сиятельство, но от моих жалоб Морозовым, как вы выразились, напрямую зависит моя выживаемость, — замечаю. — А мне, к сожалению, не хочется умирать. Сам я не могу противостоять княжичу, сословием не вышел.

— Да-да, ну так ты и продолжай жаловаться, только жалуйся мне, а? — предлагает Паскевич. — Обойдемся без промежуточного звена в виде Морозовых, юноша.

Что за детский сад, блин? И, прежде чем проводить встречу, дядя, неплохо бы выучить имя собеседника. А то еще один «юноша» — и у меня уши свернутся в трубочки.