Маша во все глаза смотрит на меня, а гвардеец, раздраженно опустив так и невостребованную руку, гневно заявляет:

— Мы обязательно расспросим. С вас и начнем, сударь. Так что у вас не будет времени подвозить Ее Сиятельство.

— Мне кажется, — замечаю равнодушно. — Что соблюдения нравственной нормы по отношению к Марии Юрьевне первостепеннее, чем ваш допрос, уважаемый. Тем более, что необходимую информацию я уже вам дал, имя виновника вы знаете, и вашими главными свидетелями, между прочим, являются бандиты, которых я специально пощадил ради княжеского допроса.

— Да Мария Юрьевна ни за что не захочет с вами ехать после случившегося, — фыркает гвардеец.

— А вы ее уже спросили? — замечаю в ответ.

И мы оба дружно смотрим на виновницу спора.

— Я поеду с Даний, — произносит последнее слово княжна. Щеки ее пылают, а грудь бурно вздымается под облегающим платьем. — Можете не волноваться, Иннокентий.

— Как прикажете, — не обрадовался гвардеец такому повороту событий. — Но, сударь, сразу как выполните свою «нравственную норму» и подвезете Марию Юрьевну, возвращайтесь. Мы будем вас ждать.

— Непременно, — киваю ему небрежно и подставляю локоть Маше. Княжна тут же хватается за меня и мы покидаем зал.

Вообще я хотел отодвинуть время допроса, потом необходимость в нём всё равно отпадет, но и девушку, конечно, тоже надо отвезти именно мне. Иначе действительно выставлю себя в плохом свете. Когда метишь в дворяне, нужно блюсти репутацию. Как говорится, береги честь смолоду. Любая оплошность может стоить герба в будущем.

В коридоре Маша отпрашивается в уборную. Я использую это время, чтобы звякнуть Сергею, главе своей гвардии, и коротко обрисовать обстановку.

— Понял, — отчитывается Серега. — У меня есть связи в московской полиции. Использую их, чтобы пробить этого Немитова.

— Думаешь, нужно? — задаюсь вопросом. — Его и так уже ищут полиция с княжеской гвардией на пару.

— Лишнем не будет, — отвечает безопасник. — В любом случае, за ситуацией лучше следить.

— Тут ты прав, — соглашаюсь. — Тогда выполняй.

— Есть.

Вскоре подходит Маша — похорошевшая, с обновленным легким макияжем и поправленной прической, — и мы покидаем «Фейерверк». Никитос довозит нас до усадьбы за полчаса. За это время мы с княжной немножко болтаем о посторонних вещах, пытаясь не затрагивать сегодняшние события.

Наконец машина останавливается у самого крыльца княжеского дома. Я делаю попытку выйти, чтобы потом открыть Маше дверь, но девушка кладет руку поверх моей, не пуская.

Недоуменно смотрю на девушку. Щеки ее пылают пурпурным заревом, длинные ресницы дрожат, алые губы приоткрыты. От увиденного меня резко бросает в жар. Барышня явно на что-то решается. Ох, Маша, лучше не делай глупостей.