— Видимо, так, Даниил Степанович, — соглашается гендир, строя из себя саму любезность. — Он поступил неразумно.

— И как-то странно. В нашей Службе безопасности есть же телепаты? — замечаю. — Не обладай сам я Даром, то привлек бы их для сканирования. Нохтин это должен был учесть.

— У нас в Департаменте безопасности всего один телепат, — отвечает Прошкин. — Нохтин мог с ним договориться.

— И, возможно, не только с ним, — киваю. Всё же не зря я не доверял СБ «Валентино». Непонятно, кто еще из директоров вконец обнаглел. — Сидите здесь, сейчас я вами займусь.

— Мной? — бледнеет Кирилл.

— Конечно, ведь налицо должностное преступление. Теперь весь Совет директоров под подозрением. Все вы подвергнетесь немедленному телепатическому сканированию, — достаю телефон и набираю начальника СБ «Фейерверка». — А вы как глава Совета, должны быть первым… Алло, Радий, приведете ко мне в кабинку Тамару Репину. Ага, в приват-кабинку.

Вскоре к нам доставляют Тамару.

— Чем могу быть вам полезна, Даниил Степанович? — быстро глянув на Прошкина, томно воркует роскошная женщина в темном платье.

— Нохтин предатель, — сразу рублю правду-матку. — Кирилл Павлович — свидетель. Я же теперь подозреваю всех директоров, а посему мне нужно их просканировать. Вы можете оформить процедуру с точки зрения правовой нормы?

— Конечно, — Тамара мигом посерьезнела. — От Кирилла Павловича требуется всего лишь написать письменное подтверждение своих слов и это развяжет вам руки. Вы сможете проводить внутреннее расследование, а в рамках него допрашивать и сканировать всех членов компании.

— Отлично, — я снова звоню Радию. — Да, это снова Вещий. А теперь мне нужны ручка с листком. Принесите, пожалуйста.

Через десять минут под руководством Тамары Прошкин составляет письменное заявление в соответствии с юридическими требованиями.

— Готово, господин, — женщина берет листок и машет им над пышной грудью, как Знаменем Победы. — Теперь вы имеете полное право сканировать всех в Совете директоров. Я согласна быть первой вашей допрашиваемой, если позволите, — она приглашающе полуприкрывает длинные ресницы.

— Спасибо, но я бы хотел начать с «капитана корабля», — поворачиваюсь к Прошкину. — Закройте глаза и попытайтесь ни о чем не думать, а то будет больно.

Гендир спешно выставляет вперед раскрытые ладони.

— Постойте! Я…не думаю, что чем-то себя запятнал, чтобы…А-а-а! — схватившись за голову, он скрючивается на диване.

— Сказал же — ни о чем не думать, а вы вздумали болтать, — равнодушно вскрываю мужчине щиты, как консервную банку штопором. Делаю это негрубо, но в то же время не трачу время на деликатные отмычки. Хватит нежничать. Тем более что мой метод, пускай и неприятный, но абсолютно безвредный. Если кончено, не сопротивляться моему вмешательству.