— Хм, пахнет дешёвым театром, — задумчиво роняю.

— Дорогой!!! — обиженный вой.

— Не о тебе речь, — я киваю в проём склепа без стекла, что заменяет окно. — Те клубы тумана прячут двух Демонов.

Чёрная не отвечает, только равнодушно водит в воздухе забинтованной рукой. Демоны же воспользовались маскировкой, чтобы «незаметно» подобраться к двери, и вскоре, не стучась, вламываются. Два рогатых верзилы, похожих на быка: широкие, как ворота, шеи — как тумбы, лбы низкие, рога короткие и толстые. Туманная маскировка сползает клочьями с мохнатых тел, как грязная простыня.

Один ревёт:

— Чёрная Сука, именем Горы ты пойдёшь с нами! Гора собирает армию. Ты в кругу избранных! Великий вернёт тебя в мир реальный… А вы кто такие⁈ — тут замечают нас с Шельмой и оглядывают. — Вы двое явно не слабаки.

— И что с того? — облизывается Шельма в предвкушении драки.

— С того, что тебе повезло. Мы занесём вас в список рекрутов, и вас тоже отправят в реальный мир в новые тела.

— А ты уверен, что нам это надо? — спрашиваю.

Бычара отвечает с клыкастой усмешкой:

— Не заливай мне. Любой Демон хочет в реальность.

Чёрная отвечает сухо:

— Я не хочу.

Вербовщики переглядываются удивлённо.

— Тебя не спрашивают, астралососка! — гремит бычара. — Нам положена выплата за тебя! За вас двоих тоже дадут бонус! Так что вы идёте, астралососы!

— Но я не Демон, — замечаю.

Бычара вглядывается в меня:

— Недавно помер? Ещё лучше! За недавнего положен двойной бонус!

— Дорогой? — Шельме уже не терпится. Чем-то Демонесса напоминает Змейку: той тоже надо постоянно «рвать, фака!».

— Левый — твой, — киваю я и сам швыряю пси-вихрь в самого громкого верзилу.

Он стоял напротив распахнутой двери, поэтому его выкидывает прямо в туман, без шансов зацепиться. А там я уже «докидываю» пару пси-гранат — и верзила развоплощается, превращаясь в разлетевшиеся клочья ментального мусора.

Второй вербовщик дёргается назад и, похоже, собирается ретироваться, но я включаю Пустоту под его копытами.

Он топает, как бешеный бык, яростно, с силой, будто хочет протаранить стены. Копыта молотят по одному месту, костяной пол под ним гудит, а он не двигается ни на шаг. Стоит там же, где стоял, будто прибит к месту.

Шельма нагоняет бычару. Молниеносные взмахи мгновенно отросших когтей вспарывают его, и он валится раненый, заходясь в вопле.

— Не добивай, — приказываю.

— Дорогой, это что сейчас было? — спрашивает Демонесса, оглянувшись. — Почему он топтался на месте?

— Пол, наверное, скользкий, — предполагаю я.

Она фыркает:

— Не хочешь — не рассказывай.

— Да не дуйся. Это Пустота, мой новый Дар, — всё же отвечаю.