Глава 1 Иномиряне
— Ррр, мерррзавцы, — тихо рычит в неистовстве Змейка. — Мазака, надо рррвать. Детенышей обижать неззя, фака.
— Да-да, обязательно порвем, — успокаиваю разбушевавшуюся Горгону, а то ее материнский инстинкт запросто может нас выдать. — Ты только не высовывайся.
Пригнувшись, Змейка снова осторожно выглядывает из-за холма. Я же лишний раз не подставляюсь и сижу в укрытии — всё, что нужно, вижу через Зубастика. Да и Змейке передал его наблюдения, но ей ведь надо оценить расстояние до противника, чтобы скакнуть на спины, а вид сверху здесь не помощник.
Конечно, же я пошел не только за грузчиками и мясом. В первую очередь, меня привлекли ошейники с самоцветами на шея пленниках. Ну и сами пленники с их истязателями, конечно. Разумных иномирян, не считая Лакомки, мне еще не приходилось видеть. Змейка не в счет — она развившийся зверь. Да еще к тому же в клетках из белых костей сидят не только мужчины, но и женщины и дети, и у многих на коже отметины от пыток. А позволить страдать детям, пускай зеленокожим и вислоухим, я не могу, уж простите.
Итак, зеленые громилы держат в клетках зеленых коротышек. Я изучил многие расы благодаря просмотру воспоминаний Лакомки и сейчас быстро прикинул с кем столкнулся. Громилы называются ракхасы, этим бугаям свойствен зеленый цвет кожи, мощная физуха и отсутствие предрасположенности к магии. Точнее, магия у них есть, но вся уходит в мускулы. То есть ракхасы — это чистые физики, если угодно.
Коротышки — это вроде бы обормоты…нет, всё же гламхоты, дальние родственники ракхасов. Такие же зеленые и уродливые, только еще и мелкие и слабые. То есть этим беднягам вдвойне не повезло.
Я продолжаю изучать противников. Телеги запряжены шестилапыми лошадьми. Видимо, ракхасы-работорговцы везли гламхотов на продажу или еще куда-то, а по пути решили остановиться и половить подвернувшихся хомуйволов. Отсюда и свежие туши в повозках. Тут я замечаю неприметную клетку: за белыми костяными решетками сидят не гламхоты, а….
— Мазака!!! — едва не взывает взбешённая Змейка, тоже только что увидевшая маленьких Горгон-детенышей.
Змейка бы уже заорала и очертя голову бросилась на врагов. Мне приходится ментальным нажимом ее придавить к земле, хорошо, что всё это время я контролировал душевное состояние Горгоны. Словно чуял.
«Успокойся, сладкая, — накатываю на ее сознание успокаивающие волны. — Сейчас мы освободим твоих сородичей. Прекрати беситься».
Горгона послушно успокаивается и берет себя в четыре руки. Холерик, что поделать. Сначала делает, потом думает.