— Но вы сейчас же всё просмотрели! — вскидывает брови Бедяжкин.

— Тут столько товара, что глаза разбегаются, — отвечаю. — Сложно собраться с мыслями. Так что мы пойдем, ждите ответа.

— Может, хотя бы дадите посмотреть Антонине Павловне? — хмурится дворянин.

— Это вряд ли, — качаю головой, не взглянув на женщину.

— Она — представитель Морзова, а не вы! — лицо Бедяжкина покрывается красными пятнами. Он яростно сжимает челюсти.

Больше ничего не отвечая, я встаю. Драться удобнее на ногах. А Бедяжкин явно понял, что его разоблачили. Он, правда, не дурак. Но что он может сделать? Открыто напасть на гостя? Это выйдет ему боком. Воспоминания потом не изменить, и наша память — железная улика.

— Тоня, мы уходим, — бросаю женщине, не отрывая взгляда от стиснувшего кулаки Бедяжкина.

Незамедлительно учительница вскакивает и отступает к двери. Я же жду ответа хозяина. Пускай скажет свое слово, ну или нападет, в зависимости от этого я либо убью его сейчас, либо…тоже убью, но позже.

— Что ж, — Бедяжкин с трудом разжимает стиснутые челюсти и встает, пытаясь изобразить на лице добродушие. — Раз вы торопитесь, то я, конечно, не смею вас задерживать, — бугай протягивает руку. — До встречи, юноша.

Снова ручкаться с этой мразью нет никакого желания. Но он ведь явно хочет выкинуть что-то еще. А я очень любопытный…и жадный. Ведь две трети накопителя у него еще остались. Почему бы не разгрузить радушного хозяина?

Мы жмем друг другу руки, и тут Бедяжкин начинает тужиться. Изо всех сил сдавливает мою кисть. Да еще сально ухмыляется, выродок. Решил-таки раздавить мне лапку, ай-ай-ай. Мастер-Каменщик, конечно, может легко соперничать с физиком в грубой силе, но вот беда, сил-то у него больше нет. Я уже высосал из гада еще порцию энергии, да и ответил на рукопожатие как полагается. А потому сейчас раздастся…

Хрясь!

— А-а-а-а-а! — взывает раненым буйволом Бедяжкин, падая на колени.

Отпустив поломанную ручищу, я отхожу к двери и загораживаю собой Антонину. За безопасность учительницы волнуюсь в первую очередь, потому что в кабинет быстро забегают гвардейцы пермяка. С автоматам наголо. Шустрые. Видимо, они находились рядом на непредвиденный случай.

— Целителя мне! Целителя! — воет Бедяжкин, тряся сломанными пальцами.

— А что с… — кивает на меня гвардеец.

— Пусть валят к чертям! — выплевывает дворянин. — Не трогайте их!

Хорошо, что он сохранил рассудок. Для него хорошо. Атакуй бы я первым, и он вправе был бы ответить. Но я же не нападал, а лишь пожал ему руку. Кто знал, что у него хрупкие руки? На вид-то большие.