Спустя пару минут чудовищный вой раздается совсем рядом, и из-за угла, как по заказу, выбегают одна за другой три Фурии. Ай нет — целых четыре! Ух, Жора налетай — стол накрыт.
— Нам конец, — роняет Слопс, сжав кулаки.
— Только не суйся вперед, — бросаю напоследок. — А лучше отойди за то крыльцо.
Отвернувшись, я швыряю в рычащих тварей две пси-гранаты, а потом в довесок еще одну. Ошпаренные псионикой Фурии визжат. Сам я тут же покрываюсь доспехом Тьмы и, материализовав клинок, бросаюсь в атаку. Одновременно обрушиваю еще несколько пси-гранат. Очень трудозатратно, но это неваажно: четыре Фурии мне всё компенсируют с лихвой. Ведь я одну уже попробовал и знаю, насколько они энергоемки.
Рукопашка проходит быстро. Твари уже порядком оглушены, и остается лишь пронзить их клинком и вытянуть энергию.
Жора довольно квакает, и есть от чего. Резервы пополнены, не зря прогулялись. Теперь-то можно идти и на Демона.
Ну а затем, скинув доспех, я возвращаюсь к Слопсу. Он, кстати, так и не убежал за крыльцо, то ли столбняк схватил, то ли решил, что это совсем уж позорно.
— Пошли назад, — давлю я сытный зевок. — Вы еще должны успеть мне дать присягу.
— Глазам не верю! — гудит мутант. — Ты всех убил! Всех Гончих!
— Не всех, а только четырех, — отказываюсь принимать незаслуженные лавры. — В городе еще есть несколько штук. Пойдем.
В этот раз таверна нас встречает не молчанием, а воплями и громкими вопросами: «Ну как сходили⁈ Как сходили⁈»
— Он убил четырех тварей! — с порога радостно гудит Слопс. — Парень убил четырех Гончих! За раз! Надо срочно принимать присягу, пока он не ушел! Он ведь может!
— А я ведь говорила! — победоносно фыркает Гепара, скрестив руки на груди.
Меня окружают мутанты, все гомонят, услужливо спрашивают, не нужно ли мне чего: еще сока, например. Ну я и не отказываюсь. Пока Жирф наполняет стакан, Слопс гаркает:
— Тихо, мохнатые выродки! — зал замолкает. — Ну-ка встали все на колени и повторяйте за мной!
Раздается громкий «бах» — это сотни мутантов рухнули на пол. Одна из первых упала Гепара. Только Слопс остается стоять, но недолго — здоровяк подходит ко мне ближе и тоже бахается на колени.
Я слегка морщусь. Блин, не люблю все эти коленопреклонения. Достаточно же просто сказать «присягаю» — ведь живем в век телепатов, и наш мозг лучшая на свете записывающая машинка. Причем работающая круглые сутки. Потому всегда надо сто раз думать, прежде чем что-то ляпать.
Слопс зачитывает какую-то длинную речь: «Алабмаш обязуется служить роду Вещему, исполнять его волю…» и тэдэ и тэпэ в таком духе. В конце монолога таверна разом повторяет: