— Я вот что предлагаю, Даня, — подается Степан вперед, будто и не услышав. — Надо показать командованию эффективность действующей системы, чтобы никакая Охранка и рядом с нами не стояла.

— Ну и? — теперь-то я уже понял, что опять меня припашут. Доброотряды — тоже часть «действующей системы», а какой лучший доброотряд? Конечно, «Русичи».

— Надо достать «языка». Желательно, высокопоставленного.

— Так я уже достал. Целого шамана, между прочим.

— Шамана это хорошо, но вождя еще лучше. — Ого, куда Степан замахнулся. Губа не дура. — Вождь — это уже неоспоримый аргумент, тут никто не придерётся. А еще если мы выкрадем вождя, то сможем подтолкнуть ракхасов к переговорам. Ты прочитал уже память шамана? Можешь, сказать правильно я мыслю?

— Правильно, — соглашаюсь. — Зеленомордые понимают лишь язык силы. Только те, кто их хорошенько поколотил, могут с ними торговаться.

— Смекаешь, к чему я веду, Даня?

— Ты так нетонко намекаешь, что сложно не смекнуть, — я задумываюсь больше не над сложностью задачи, а над тем, что мне даст успешная операция. Дорогие артефакты племени, знания самого влиятельного ракхаса, ну и как вишенка на торте очередная госнаграда, может, второй Георгий… А почему собственно и не да? — Только чур всё обеспечение операции дают царских охотники. И я могу затребовать у тебя, всё что мне понадобится: людей, оружие, транспорт, ваше специальное снаряжение для «нор».

Не факт, что столько всего пригодится, но лучше сразу объять необъятное, пока у меня карт-бланш.

Степан расплывается в довольной улыбке.

— Согласен! Покажем этим штабным крысам, Даня!

Не было печали, так еще одна задача добавилась в список дел. Ну да ладно. Поимка вождя — пустяк по сравнению с Демоном Астрала и Иномирянином.

Возвращаюсь домой запоздно, усталый, но довольный. Быстро умяв протеиновое мороженое на рогогорском молоке, укладываюсь спать. Ну и как по волшебству рядом оказывается Лакомка — в полупрозрачном пеньюаре, сквозь который просвечиваются все нежные изгибы.

— Мелиндо, день создан для сражений, а ночь для любви, — она дергает за шнурок завязки, и пеньюар соскальзывает со стройного тела. Ну и тут уже сложно устоять. Да и не хочется…

Жаркие объятия сливаются воедино. Вдоволь накувыркавшись, мы падаем без сил и переводим дух.

— Знаешь, мелиндо, — сегодня Лакомка подозрительно разговорчивая. Сейчас она тяжело дышит, без одышки, просто тяжело, а все равно что-то пытается донести. — Есть риск, что поглощение Демона в Чертоге навсегда изменит тебя. Ты сможешь его контролировать, но твое тело уже не будет полностью человеческим, — она поворачивается и гладит меня по руке. — Например, есть риск, что ты будешь приманивать опасных астральных сущностей, как фонарный свет мотыльков.