— Настолько тяжёлые? — озадаченно взглянул я на Катю.

— Да старый себе цену набивает, — звонко засмеялась Катерина.

— Катька, не смей, — погрозил ей пальцем подошедший дед. — Не смей издеваться над пожилыми людьми.

— Хорошо, выпишу тебе премию, за кабальный труд, — улыбнулся я Никифорычу, и старик сразу подобрел.

— Вот эт другое дело. Прально, одобряем-с, — закивал он, отправляясь к себе в комнату.

— Мне пора отъехать в ломбард, Катюш, — поцеловал я в щёчку Катю.

— Не поняла, — округлила она глаза, и впилась в меня поцелуем, сладким и очень затяжным. Затем оторвалась, заблестев довольным взглядом. — Вот так лучше.

— Хорошо, буду всегда так приветствовать и прощаться, — кивнул я. — Понял.

— Ну не всегда, — слегка покраснела Катерина. — Жильцы не так поймут, да и дед ворчит постоянно.

— Ты знаешь, почему он ворчит. Ты хоть повлияй на Тамару, пусть уже смелей что ли будет, — хмыкнул я. — А то у них так отношения развиваются, что старик может и не дожить до первого поцелуя.

— Да целуются они уже вовсю… И даже тискают друг друга втихушку, — хихикнула Катя. — Но я тебе этого не говорила.

— О, ну эт уже хорошие новости, — выдохнул я. — А то думал, что всё гораздо хуже.

— Кстати, дед собирается духи покупать Тамаре Паллне. Эт ты его надоумил? — улыбнулась Катерина.

— Сам бы он не догадался, факт. Но ты помоги ему, а то выберет ещё… тройной одеколон, — засмеялся я. — Ладно, поехал.

Я вышел через парадный выход, у которого курил Жига.

— А я думал, что эта толпа никогда не рассосётся, — нервно хохотнул водила. — Пять грёбаных машин доверху забитых грёбаной охраны. Это ж Громов был, я его узнал!

— Да, и его визит был очень важным, — на моём лице непроизвольно появилась счастливая улыбка. Цели выполняются, причём гораздо быстрее, чем я задумывал. — Так что скоро заживём совсем по-другому. И тебе не придётся спать в своей халупе. Будет отдельный дом.

— Да ладно, хорошая у меня квартира, — начал оправдываться водила, когда мы залезли в салон «Победы».

— Ну да, в промзоне в многоэтажках, что ни квартира, то ВИП-апартаменты, — иронично произнёс я. — Не обижайся, но там халупы, серьёзно.

— Да я не обижаюсь, шеф, — прохрипел Жига. — Ты прав. Грустно стало, что живу в таком говне.

— Я тебе сказал же, что всё изменится? Значит так и будет, — весело произнёс я. — Ну, что замерли? Погнали к Шульману. Сдавать ценности и получать золотишко!

— О, эт дело хорошее, — Жига оживился, хохотнул и завёл «Победу», резко выезжая на проезжую часть.

Когда мы добрались к Шульману, я подошёл к дверям и увидел табличку «Обеденный перерыв». Взглянул на время. Два часа дня. Что-то владелец ломбарда задержался на обеде изрядно. Постучал я в окно, затем ещё раз, очень настойчиво. И занавеска отдёрнулась, показывая растрёпанное знакомое лицо.