Злорадствовать, что приструнил тюремного вертухая, не собираюсь. И парней не ставил в известность о своих манёврах при Ватерлоо. Только уверил, что проблемы решены. Петя тоже не трепался лишнего.

С Лукьяновыми происшедшее не обсуждал, но Яшка, само собой, супруге про «собрание актива» растрещал, та мигом поделилась с пухлой подружкой. К среде я получил фидбэк от агентуры внутри горпромторга: Оксана ходит на работу, скрывая половину лица под широкими тёмными очками. Лев Иосифович с утра и до вечера нервный, злой, крутится как на углях, орёт по любому поводу и без.

Мне всё равно. Будет знать, как шпилить секретаршу, используя служебное положение. Раз Поляков выложил первому секретарю горкома неприглядную правду, в глазах партийного руководства города товарищ Гринберг предстал в весьма неприятном свете. Если ещё до Розы Давыдовны докатится пикантная весть о беременности любовницы мужа, устроит ему дома пыточную МОССАДа. Одно слово — терпила… Мораль сей басни: никаких амуров на рабочем месте!

А послевкусие горькое. И сильное.

Лизочка! Смывай неприятный осадок со страдающей мужской души. Хорошо, что она трудится далеко, пусть со мной на одном заводе, зато я над ней не начальник. В субботу сводил в тот же ресторан «Волга», во вторник погуляли, зашли в кафе-мороженное. Никакого «сразу в койку», конфетно-букетный этап неизбежен и необременителен, по-своему приятен. Лизетта простая, смешливая, общительная. Очень ладненькая внешне, спортивная, крепенькая и упругая, радует на глаз и обещает радость на ощупь.

Всё нормально? Нет. История с Оксаной не выходила из головы. Пусть я достиг нескольких важных побед, а в чём-то важном для себя проиграл. Провалился.

Но на то и молодость дана: подниматься, упав, двигаться вперёд. Время, главный капитал, имеется с запасом.

Я решил жить как жилось, не рассчитывая, что скоро уезжать. Когда ещё Поляков переведётся в министры и вспомнит обещание убрать меня из Тольятти?

В общем, до обеда истязал серийные машины, после обеда колупался в гоночных. Дрифтовал на треке. В свободное время отдыхал с пацанами, играл в футбол, ходил на Волгу. Встречался с Лизой, и петтинг с поцелуями в тени деревьев неминуемо приближался к «пойдём ко мне».

А ещё — рисовал. Боялся, что память о XXI-м веке если не сотрётся, то потускнеет. Поэтому, натырив в канцелярии цеха писчей бумаги А4, часами рисовал — дома на кухонном столике. Подвеска Мак-Ферсон, торсионная подвеска, устройство коробки передач переднеприводного автомобиля, отдельно с продольным, отдельно с поперечным расположением двигателя. И многое-многое другое. Наверно, в лаборатории какого-нибудь Фольксваген-Ауди Групп за мой альбом из сотен эскизов с детальными проработками Ауди-100 в кузове С4, Ауди-200, Фольксваген-Гольф, Фольксваген-Пассат отвалили бы кучу дойчмарок, но я понятия не имею, как им предложить.