— Увидимся в понедельник, — сказал я ему. А затем тихо прибавил, — с той самой проблемой всё улажу.

Говорить при соседях даже имя Гоши было опасно, они его прекрасно слышали. Благо, Антон Николаевич меня прекрасно понял.

— До понедельника, и спасибо вам, доктор, — подыграв, кивнул он.

Я собрался, подхватил сумку, и отправился к выходу из клиники. Клочок должен был объяснить попугаю, как покинуть клинику и где встретиться с нами. Для встречи я выбрал соседнюю улицу, не так далеко от клиники, но и не прямо под окнами.

Кончено, для прохожих это всё равно была чудная картина. Посреди улицы мне на плечо уселся непонятно откуда прилетевший яркий попугай. Ну, чего только на улицах Санкт-Петербурга не бывает, верно?

По дороге домой пришлось зайти в зоомагазин. Если мой крыс питался вполне человеческой пищей, то Гоша запросил специальный корм для попугаев. Пришлось купить ему большую пачку.

Оказавшись, наконец, дома, я решил провести для него короткий инструктаж.

— Значит так, по всем своим нуждам ходить в туалет, — строго заявил я. — Клочок объяснит тебе, как там что делать. И чтобы по квартире ничего подобного не было! Итак развёл в клинике бардак!

— Я не специально, в той комнате не было даже рраковины, — оправдался Гоша. — Я воспитанный попугай!

Хотелось бы верить. Дополнительных проблем мне не хотелось, и так забот хватало.

— В Клинику со мной ты ходить не будешь, будешь ждать выздоровления хозяина здесь, — продолжил я. — Из квартиры вылетать запрещено. Кричать, орать тоже запрещено. Всё понятно?

— Да, у меня строгий хозяин, — поддакнул мне крыс. — Тут не как у твоего Чехова. Здесь дисциплина нужна.

— Понял, прринял, — ответил Гоша. — Гоша будет хоррошим.

Мне на телефон позвонила соседка и попросила зайти к ней, так что планёрка с фамильярами подошла к концу. Оставив Клочка показывать Гоше его временное жилище, я поспешил к Марии Семёновне.

Дверь в её квартиру была открыта. Женщина лежала на диване, возле неё стоял поднос с фруктами и едой.

— Григорий Николаевич каждый день приходит, — перехватив мой взгляд, покраснела она. — Замуж всё зовёт. А какой может быть замуж в моём-то возрасте.

— Любви все возрасты покорны, — улыбнулся я. — Так что подумайте над его предложением. Не упускайте своего счастья.

— Ой, скажете тоже, — покраснев, отмахнулась Мария Семёновна. — Я вот что позвала… Что в итоге с моей внучкой?

— Поеду к ним в следующее воскресенье, уже окончательно вылечу, — заверил я соседку. — Разве вам дочка не сообщала?

Она конечно не в курсе, что является дочкой Марии Семёновны, но общаться-то они должны.