Мда, Валера, считаешь, что настало твоё время. Ошибаешься.

Отдельно заметил, насколько растерянным и виноватым выглядит Шуклин. А ведь в начале планёрки он зачем-то принялся меня звать. Неужели хотел предупредить обо всём? На него это не похоже, до этого он и сам был не против меня подставить.

Я отправился за тремя представителями медицинского совета на десятый этаж клиники. Возле лифта уже поджидал растерянный Николай Андреевич и довольный Семён Михайлович.

— Что здесь происходит? — спросил главный врач. — На каком основании вы вообще задерживаете нашего интерна посреди рабочего дня?

— Основания у нас имеются, — отозвался один из совета. — Предоставьте нам конференц-зал, и мы подробно опишем всю ситуацию.

— Николай Андреевич, не препятствуйте, — добавил Кобылин. — Ситуация и так крайне неприятная, и отразится на клинике не самым лучшим образом. Так что давайте не усугублять.

Семён Михайлович, эх вы… Хоть бы радостную ухмылку убрали с лица, а то уж совсем сильно палитесь.

— Вы знаете, что тут происходит? — обратился к нему главный врач. — Почему я не в курсе?

— Вы не можете быть в курсе всех маленьких дел, — невозмутимо отозвался заместитель. — Ещё раз вам говорю, пустите уважаемых людей, куда им надо. А то проблемы у нас будут покруче, чем вы думаете.

Главный врач растерянно пропустил нас всех в конференц-зал. Что ж, первый этап я выиграл, разговор мы начнём прямо в клинике.

Теперь осталось разобраться с самой проблемой. Чисто технически им было, что мне предъявить. Правда, на подобный случай я подготовился.

— Итак, господин Боткин, вы… — начал было мужчина.

— Подождите, — перебил я его. — Давайте для начала вы представитесь. Будем соблюдать все приличия.

А то он до сих пор даже своей фамилии не назвал. Как мне к нему обращаться, «господин дядька из совета»?

— Игнатов Станислав Григорьевич, — сверкнув глазами, ответил он. — Вы обвиняетесь в проведении экспериментального лечения пациентки Фетисовой Маргариты Александровны. Вы использовали неодобренный метод лечения ВИЧ-инфекции, не получив разрешение этического комитета.

Так и думал, дело именно в этом. А ведь именно сегодня учёный совет должен был дать добро на написание научной статьи по этой теме, и эта техника разошлась бы в массы. А тут как снег на голову эти разбирательства.

И ведь это явно Кобылин. Сидит такой довольный, словно Клочок из прошлой жизни, который сметаны наелся.

— Каким образом до вас дошла информация о диагнозе госпожи Фетисовой? — поинтересовался я. — Если это сугубо конфиденциальная информация. Неужели эту жалобу написал кто-то из клиники?