— Я просто чувствую, что в этот раз всё получится, — отрезал Йонас.

Он сделал паузу, затем добавил тише:

— Эмиль, мне шестьдесят восемь лет. Я всю жизнь мечтал вернуть нашему роду законное место. Вернуть титул, земли, которые принадлежали Муромцевым. Но время уходит. Если Боткин — наш последний шанс, я должен его использовать.

Эмиль вздохнул и опустился в кресло.

— Хорошо, — согласился он. — Допустим, ты прав. Допустим, этот Боткин действительно сможет снять проклятие с меча. Но как нам вообще заставить его это сделать?

— Цель визита Боткина — просто посмотреть на меч, — напомнил Йонас. — Продавать мы его не собираемся. Но можно обмануть его. Сказать, что если он окажется достойным — то сможет забрать меч.

На лице Эмиля отобразилось понимание.

— Я понял, — кивнул он. — Что ж, идея хорошая.

Йонас подошёл ближе к сыну и положил руку ему на плечо.

— Эмиль, ты должен понять, — серьёзно сказал он. — Мы не просто Мюллеры. Мы Муромцевы. Нам не место здесь, в Германии. Наше место в Российской империи, на троне. И ты сядешь на трон, как мой главный наследник. А теперь иди, подготовь всё к завтрашней встрече.

Эмиль кивнул и вышел из кабинета, оставив отца наедине с его мыслями.

Йонас вернулся к окну и снова посмотрел на тёмный сад. В подвале его особняка, в специальной комнате, лежал меч Александра Македонского.

Меч, который больше ста лет отказывался признавать род Муромцевых. Меч, который был их единственным шансом вернуть былое величие.

Завтра приедет этот русский врач, Боткин. И Йонас узнает, действительно ли он их спасение.

Или просто очередное разочарование в длинной череде неудач.

* * *

Я вернулся в отель, отдохнул, переоделся, и спустился в ресторан, находящийся на первом этаже. Екатерина уже ждала меня за столиком.

— Как всё прошло? — поинтересовалась она.

— Удачно, — отозвался я, просматривая меню. — Сотрудничество восстановлено. А у тебя?

— Все дела с музеем решила, — улыбнулась Каштанова. — Тогда нам есть что отметить.

Мы сделали заказ, и вскоре нам принесли блюда. Решили попробовать немецкую кухню: гороховый суп с копчёными рёбрышками, шницель из свинины, штрудель на десерт.

Вкусно, но русская кухня за полтора года стала мне как-то ближе. Возможно, дело и в том, что я переродился в теле русского аристократа. А не немца.

Мы отлично провели вечер, беседуя о разных мелочах. Затем я проводил Каштанову до её номера, и вернулся к себе.

Успел принять душ, и уже собрался идти спать, как вдруг услышал настойчивый стук в дверь. За дверью оказалась Екатерина, которую я только что проводил до её номера.