— Приказали, — подал голос мужчина. — Они часто приказывают. Иногда мне кажется, что мной словно управляют. Управляют.

Так, он явно понял, о чём мы с Василием Геннадьевичем сейчас говорили. И это уже факт не в пользу шизофрении. При обострении шизофрении он бы вообще не смог построить с нами диалог.

У меня было стойкое ощущение фальши в его словах.

Проверил по привычке неврологическим и психиатрическим аспектом. Психиатрический аспект явно говорит о патологии, но пока что не совсем понятно, какой именно.

— Как вас зовут? — обратился я к мужчине.

— Голоса говорят не отвечать вам, — продолжив раскачиваться, ответил он. — Я не буду вам отвечать. Вы опасны. Вы все опасны.

Нет, это точно не шизофрения. Я ещё раз проверил его психиатрическим аспектом. Кажется, у меня появилась идея…

Да, до такого действительно сложно догадаться, если психиатрический аспект не прокачан до максимального уровня.

— Я проведу один тест, — шепнул я Василию Геннадьевичу.

Затем сделал вид, что что-то записываю в блокноте. Задумчиво постоял в полной тишине.

— При шизофрении подобного типа ещё часто пациенты начинают петь, — серьёзным тоном заявил я. — Это уже было у пациента?

— Врагу не сдаётся наш гордый варяг! — тут же запел мужчина.

Бинго, как я и думал!

— Синдром Мюнхгаузена, — заявил я главному врачу. — Мужчина придумал себе шизофрению сам. И решил убедить всех вокруг, что она у него есть.

Вообще синдром Мюнхгаузена — это симуляция не только психических заболеваний. Пациент может симулировать и физические заболевания, к тому же не только у себя, но и у других. Опасное заболевание, тем более что его не всегда удаётся вовремя распознать.

— Вы правы! — глаза Василия Геннадьевича округлились. — Это же всё объясняет! И как я сам не подумал об этом⁈

— Это не так-то легко распознать, — улыбнулся я. — Молодой человек всё равно нуждается в лечении, только немного ином. Кстати, могу взять его в курацию, для разработки лечения подобного синдрома.

— Конечно, — интенсивно закивал главный врач.

Я вкачал небольшое количество магии психиатрическим аспектом, и решил, что раз в неделю буду проводить ему лечение. Должно хватить двух сеансов, и тема для статьи про лечение синдрома Мюнхгаузена будет готова.

Закончив с психиатрической больницей, я отправился к Раскольникову. Клочок ждал этого визита весь день.

— Читал новый выпуск «Невского берега»? — спросил у меня Раскольников.

— Не до этого было, — вспомнил своё утро, усмехнулся я.

Эдуард протянул мне газету, и я быстро пробежался глазами по статье.

— Неплохо, — кивнул я. — Хотя уже завтра точно выйдет опровержение, корреспондент мне звонил, ему начальство не оставило выбора. Но «Элиту» мы напугали. Теперь они станут ещё активнее пытаться нам помешать.