— И все, — вздохнул брат. — Поверьте, Ваше Сиятельство, мы здесь на одной стороне. Приказ Великого Магистра четко гласит — оказывать помощь вам, как ему лично.

— В изъятых вещах графа что-то есть?

— Там много интересных бумаг и трактатов, кое-что из вещей Древних, но ничего стоящего. Великий Магистр сказал дело не шить, а четко оценивать согласно кодексу Скверны. Я знаю, какого мнения о нас обычно, но здесь все абсолютно объективно.

— И все же, как он пропал?

— Неизвестно. Я был с Великим Магистром, когда мы вошли в замок. Графа уже и след простыл, как предупредил кто-то.

— Что говорят домашние?

— Ничего особенного. Граф внезапно собрался и отбыл в неизвестном направлении, не поставив в известность домашних, куда и зачем едет. Такое бывало и раньше, не впервой. Но на этот раз он не вернулся.

— Зовите домашних, — махнул рукой я. — Послушаю их сам.

Минут через пять привели семью графа. Рано увядшую когда-то красивую женщину, дочку лет девяти и еще более младшего сына. Выглядели они плохо — растерянными и подавленными. Господи, вот никогда не любил такие сцены, хотя на них и насмотрелся. И ведь ничего не поделаешь — служба. А виноват тот, кто с ними это сделал — сам граф. Семьи изменников всегда страдают, будучи априори виновными. Правда, пока факт измены не доказан…

— Садитесь, пожалуйста, Ваше Сиятельство, — как можно мягче сказал я графине. Она с детьми и так натерпелись от находящихся здесь больше недели посторонних враждебных людей.

— Вы — графиня Эреайн ван Терерхан, — я справился с протоколами, составленными орденскими.

— Да, Ваше Сиятельство.

— Как пропал ваш муж? — спросил я, внимательно изучаю ауру женщины. Ничего кроме черной тоски и ожидания беды.

— Там все написано, Ваша Светлость.

— Читать я умею, — сказал я. — Меня интересует именно ваш рассказ. Что было в тот вечер.

— Мы поужинали, потом мой муж внезапно засобирался куда-то, сказал, что вернется поутру, оседлал коня и уехал.

Не врет пока.

— Продолжайте, прошу вас, — подбодрил ее я.

— Это все, что я могу сказать. С той поры я его не видела. Потом приехали Искореняющие и Стражи. С тех времен мы живем ожиданием, не случилось ли с ним чего-нибудь.

И здесь не врет, посмотрел я. Ни одного слова неправды. А вот ауры детей стоило посмотреть. Темно-синяя уныния у девчонки и разноцветная ярости у сына. Вполне понятные эмоции.

— Вы были в курсе дел мужа?

— Нет, он всегда меня оберегал от неприятностей. Говорил, что все это не женские дела.

Правильно говорил, так оно и есть. Только вот подобная скрытность, впрочем, вполне естественная для этих времен, ничем не помогала найти зацепки.