Это повторялось снова и снова. Каждый раз его обвиняли в том, что сами сваливают на него — убийстве обреченных. Сорин устал, он скучал по тем временам, когда работал вместе с Димиром и Кариной.
Когда Димир ушёл, Виолетта очень обрадовалась. Да и он сам был немного рад, что теперь может быть рядом с любимой и защищать её. Но в итоге всё обернулось не самым лучшим образом.
Как Димир и предсказывал, почти всю работу повесили на более опытного мага, что прикрывал тылы и спасал каждого члена группы, что лез на рожон. Конечно, Эмилиан делился добычей честно, как он считал, а именно поровну. Вот только сам Сорин понимал, что именно он делает большую часть работы.
Однажды Сорин не смог уследить и один из членов группы был ранен весьма серьёзно. Кроме того, маны у мага оставалось мало, он хотел поберечь её для внезапных нападений монстров, вот только группа считала иначе. Даже Виолетта встала на сторону брата, что больно кольнуло юношу. Он сделал так, как они хотели, а когда всё же напали монстры по дороге обратно, то их ждал тяжелый бой с ранениями. Естественно, в неудачах обвинили именно самого опытного мага. Более того, ему сократили долю от добычи, сославшись на моральный ущерб.
В ту же ночь Сорин усыпил всех, спокойно собрал вещи и ушёл. Утро он встретил в караване купцов, что шли в другой город.
Отчасти, было стыдно вот так молча бросать всех, особенно Виолетту, но иначе он уже не мог. Урезание доли в добыче стало последней каплей, больше терпеть не представлялось возможным. Жизнь превратилась в какой-то ад, даже хуже, чем с избивавшими его авантюристами, от которых спас Димир. Там хотя бы ответственность была минимальна, здесь же всё лежало на его плечах. Больше так жить он не мог.
Вот только как бы далеко он не уезжал, в любом городе не мог задержаться дольше, чем на несколько месяцев. И пусть сейчас он золотого ранга, это совсем не грело душу. Везде он был чужим, везде на него косились из-за отсутствия жалости и промедления в рискованных ситуациях. Сорин был глубоко убеждён, что делает всё правильно, вот только остальные хоть и не могли назвать причин, но частенько были недовольны. И снова юноше это надоедало и он уходил. Так же легко, как и после первого задания с мерзавцами — попадались и такие, с ними он тоже работать не мог.
Самое большое, о чём сожалел Сорин, это что не настоял на том, чтобы уйти вместе с Димиром. А ещё щемило в груди из-за смерти Драгоша, единственного человека, что ещё хоть как-то удерживал его в Южной Столице.
* * *
Путь был долгий, но я намеревался не останавливаться на перерыв. Что такое сутки, когда прошло уже более двух лет?