И тут же напрягся. Волконский явно что-то задумал. И нет, Горевой не боялся хода нового воеводы. Учитывал в раскладах — то да. Но не страшился. А вот мысль о том, что провокация опричника может быть нацелена на его «конвоира и палача», вызвала неприятный холодок в районе лопаток.

Менеджер Ибо же… плавно кивнула. Мол, готова говорить.

Николай Андреевич качнул головой. Признаться в таком преступлении в «прямом эфире»⁈ Он из ума еще не выжил.

Волконский же прекрасно понял суть затруднения собеседника. И, пожаловавшись на связь, попросил поставить звонок «на громкую».

— Говори, — предложил Горевой через несколько секунд после еще одного кивка девушки.

— Фэнг, — просто объявил клановец.

Удар достиг цели. Однозначно. И был силен.

Цзинь Вэй, услышав короткое слово, распахнула глазки. В глазах мелькнул… нет, не страх. Что-то другое. Но мужчина разобрать не успел. Убийца моментально собралась.

— Сейчас она у меня.

К тому моменту, как Павел договорил фразу, менеджер Ибо вновь укуталась в непробиваемую броню безразличия и отстраненности от этого мира. А потому вопрос ее прозвучал ровно и как-то безжизненно:

— Я услышала. Как ты поступишь, элуосы жэнь?

Горевой прикрыл глаза. Если Волконский хотел выбить признание и зафиксировать его, то своего добился. Вот только как он поступить теперь?

* * *

— Надо было брать моих парней, — буркнул Горевой, не отвлекаясь от дороги.

Цзинь Вэй замерла на пассажирском кресле и на окружающее пока не реагировала.

Она попыталась уйти сразу же, как только Волконский дал отбой. И даже сделала первый шаг. Николай Андреевич, повинуясь какому-то странному наитию, совершил немыслимую глупость: поймал девушку за руку.

Да-да, ту самую, что в пару легких отточенных движений способна отправить его на тот свет. Однако менеджер Ибо остановилась. И даже обернулась.

— Нужны люди и подготовка, — выдохнул хозяин дома.

Девушка (да, он знал, что Цзинь Вэй значительно старше, чем выглядит, но принять это было сложно.) на мгновение склонила голову к левому плечу.

— Нет, — ответила она через секунду и пошла дальше, оставив Горевого с удивлением рассматривать собственную ладонь, буквально только что сжимавшую ее предплечье.

— Да стой же ты, — с досадой выдохнул он. — Дай хоть подвезу.

Волконский назначил встречу. На той самой площади Октября, где уже сталкивался и с бывшим имперским представителем, и с убийцей. Они выехали сразу, а потому на место прибыли за пять минут до назначенного срока.

Цзинь Вэй мягкой тенью выпорхнула из машины.

— Да стой же ты! — вывалился из салона и бросился следом Горевой.