Этот тембр Фирсов узнал даже сквозь звон в ушах.

«Эх, Саня…» — как-то грустно оценил положение он.

На удивление не было ни злости, ни обид. Только понимание: приказ есть приказ.

Сквозь боль Николай почувствовал, как ему на грудь что-то упало. Довольно легкое. Но все равно отдавшееся в теле вспышкой боли. Повернуть голову и рассмотреть получше он не смог.

— Эх, Колька… — вздохнул знакомый голос.

«Сейчас.» — понял Фирсов.

Бам!

Крошево хлестануло по щеке — и всё замерло.

Ухо и левая половина лица вспыхнула болью. Тяжелая пистолетная пуля выбила «фонтанчик» из мерзлого асфальта. Крошево «хлестануло» по щеке и уху.

Капитан стоял неподвижно. Секунду. Две.

— Готов! — объявил бывший сослуживец и, судя по тени, зашагал к своим людям.

Работа была закончена. Свидетелей не осталось.

Почти.

* * *

Это. Было. Больно.

Фирсов перевернулся. Не сразу. В три приема.

«Давай же!» — подбадривал себя перед каждым рывком Николай.

— Ну, спасибо… Саня, — выдохнул он.

И сам не смог бы сказать, каких именно эмоций в не передаваемом словами коктейле чувств было больше.

Картина ужасала.

Судя по всему, он отключился. Казалось, что только перевернулся, а вокруг уже успели сгуститься сумерки, разрезаемые лишь фарами застывших фур. Некому было их выключить и заглушить все еще работающие на холостых оборотах двигатели.

Вокруг машин лежали тела. Гвардейцы Старцевых не стали «прибирать» за собой. Оставили их как есть.

— Тянись, — прохрипел Фирсов.

Казалось, что целая вечность боли и мучений понадобилась ему, чтобы дотянуться до подсумка на груди, открыть клапан и сжать немеющие пальцы на корпусе артефакта.

«Молодец!» — похвалил себя за очередной шаг боец.

По телу пробежала теплая волна. Стало немного легче и… НАМНОГО больнее!

— Ар-р-р-р!.. — глухо зарычал Николай.

Перед глазами тут же помутнело от накатывающих, жгущих тело изнутри волн.

Однако сознание тут же прояснилось. Уже с первой попытки боец смог перевернуться набок. Взгляд его тут же уперся в небольшую пластиковую коробочку.

«Регистратор!» — подивилась он мысленно.

Через рот мужчина пока мог протолкнуть либо мат, либо болезненное рычание.

«Давай же!» — потребовал от себя Фирсов.

Постарался отползти в сторону. Не получилось. Тело не слушалось, а первая же попытка подтянуть ногу тут же отозвалась столь всепоглощающей вспышкой боли, что охранник вновь вырубился на несколько секунд.

— Не… лежа… нельзя!.. — потребовал с трудом сам от себя Фирсов.

Он замерзал. Заряд встроенного в камуфляж артефакта закончился.

«Спасибо!» — искренне поблагодарил себя за запасливость боец.

Значит, с момента засады прошло уже несколько часов.