— Да, — спокойно кивнул он. — Это была идея Павла.

Виктор стиснул зубы. Хотя сказать что-то непечатное в стиле перепалок его заместителя с новичком Бешеной. Боевой маг сдержался. С очень большим трудом.

— Понимаю, — кивнул клановец.

И да, ему действительно было ясно. Кто-то из клана обязан был жениться. Демонстративно. Словно показывая, что Волконские все еще могут находить «достойные пары» своим наследникам.

— Но…

— А кто тогда? — к удивлению Виктора, отец впервые за очень долгое время его перебил.

Да, мягко и тактично. Но все же.

— Двести девяносто восемь, — негромко произнес Анатолий Георгиевич, и тут же ответил на вопросительный взгляд сына. — Именно столько девушек в империи подходят тебе по статусу и положению. Из них сто пятьдесят две связаны брачными обязательствами с младенчества. Семнадцать — помолвлены. Если отбросить кандидаток с проблемной репутацией, то останется всего двенадцать. Одиннадцать из них не подходят по возрасту. Самой старшей из них — девять. Устроит тебя подобный вариант?

Виктор медленно покачал головой, с легким ужасом понимая, что в сложившейся ситуации по большей части виноват… он сам!

Подростковый бунт будущий командир элитного полицейского подразделения начал рано. И сразу со взрыва. Да, внешне он вполне соответствовал всем нормам корпоративной этики Волконских. Но оттого его протест менее разрушительным не был. И краеугольным камнем его войны стала… свобода. В том числе и от договорного брака. Сколько договоренностей между Семьями он саботировал в те годы — не сосчитать. И вот теперь сложилась ситуация, когда выбора особого не осталось.

— Когда? — глухо выдавил из себя он.

— Время и место встречи до тебя доведут, — мягко произнес отец.

Положа руку на сердце, он и сам мог сказать, что политические браки ему не нравились. Иначе отчего матушка нынешнего поколения Волконских, урожденная в Семье Рюриковичей Тверских вот уже девять лет «гостила у родичей», не слишком интересуясь делами официального мужа и детьми в целом.

— Я понял, отец, — коротко, по-военному поклонился Виктор. — Буду ждать.

Без особой радости, конечно, но будет. Куда он денется-то⁈

— Иди, — кивнул своим мыслям отец, вновь возвращаясь к документам.

Времени у него было в обрез, а сделать предстояло так много…

Впрочем, через секунду он вновь поднял взгляд, и, суть, прищурившись, предложил:

— А лучше, сын, дождись обеда, — негромко произнес второй человек клана. — Буду очень рад, если ты разделишь со мной трапезу.

Виктор автоматически вскинул руку, глянув на закрепленный на предплечье комм.