Отчего-то этот звук заставил Салтыковых натурально вздрогнуть. От неожиданности.

— Вернемся к этому вопросу позже, — предложил Павел, тщательно прожевав «добычу».

Хмурый взгляд Сергея он предпочел игнорировать.

— Вернемся к нынешней ситуации, — предложил молодой человек. — Подведем итоги нашего «противостояния». Полагаю, будет уместно оформить ничью. В мою пользу.

Иннокентий Степанович задумался. Ненадолго. Он ожидал заявления худших стартовых позиций для дальнейшего сближения к общему решению.

— Это не элемент торга, — мягко сообщил Павел и, сделав еще глоток из своего стаканчика, продолжил. — Это моя позиция. Кроме того, Салтыковы возмещают все затраты, возникшие в ходе имитации боевых действий и сопутствующий ущерб. Война заканчивается по примирению сторон.

Ефим Борисович стремительно подался вперед. Возможно, «представитель» даже хотел нечто резкое. Однако он тут же осекся под кинжальным взглядом Главы. Убедившись, что родич «остыл», Иннокентий Степанович по примеру Павла подхватил с тарелки под тяжкий вздох Сергея такой же кусочек перца и тщательно его прожевал.

— Так не делается, Павел Анатольевич, — спокойно заявил он.

И не сразу понятно было, имеет ли владыка в виду порядок ведения переговоров или в целом союзнические отношения.

Волконский кивнул. Замечание было справедливо. В обоих случаях.

— Пока я говорил лишь о своей позиции, — вкрадчиво сообщил он. — Несоблюдение этих пунктов для меня станет исключающим дальнейшие переговоры условием.

Да, в будущем Салтыковы могут стать союзниками. И они стали жертвами провокации «хунхузов», если верить Ли Вэйминю. Однако пока стоило помнить, что началу нынешнего противостояния, а затем и совместной работы по выявлению угрозы, стала попытка убийства его женщины. И забывать об этом не следует.

— Пока условия выглядят как требование принять весь ущерб на себя, — прокомментировал Ефим Борисович.

Он старался сдерживаться. И даже вполне успешно. Но скопившееся напряжение из-за «бросившего родича» Волконского нет-нет да и пробивалось наружу.

В этот раз Салтыков-старший осаживать «представителя» не стал. «Устами младенца», что называется…

— Строго говоря, да, — кивнул Волконский.

Это было неожиданно. Как правило, подобное признание вело едва ли не к мгновенному разрыву любого уровня договоренностей. За неисполнением обязательств одной из сторон.

Несколько секунд Иннокентий Степанович задумчиво молчал. Затем чуть тверже потребовал:

— Объяснись, Павел Анатольевич.

Клановец пожал плечами.

— Это моя позиция, — спокойно выдал молодой человек, фактически на вопрос не ответив. — Но я согласен с тобой. Сейчас ситуация таким образом, что мы несем неравноценную ответственность за произошедшее.