— Вы приехали, — повторил он. Голос его вдруг стал глухим, словно что-то внутри сжалось. — Мы приехали и… всё?

Павел поднял бровь.

— А ты ожидал чего-то другого, Ефим Борисович?

Салтыков молчал несколько секунд. Потом — негромко, почти с болью:

— Он же там остался. А ты… — «представитель» с трудом подбирал слова. — Ты даже не спросили, что с ним будет дальше.

Бз-з-з-з!

Павел вздохнул. Но возвращенный комм доставать из внутреннего кармана не стал. Он и так предполагал, кто именно ему звонит. И с какими целями.

— Павел Анатольевич, — хмуро привлек внимание Салтыков.

Уже этого начала Волконскому вполне хватило, чтобы с грустью глянуть на вход в сквер. Он-то по наивности душевной надеялся провести время с обеими красавицами, продегустировать местную сладкую вату и, чем черт не шутит, даже прокатиться на аттракционах. В общем, делать все то, что поможет забыть хоть на пару часов обо всех проблемах мира и просто переключиться… Ну еще и подбросить пищу для размышлений гипотетическим наблюдателям, коли тем удастся быстро локализовать его местонахождения.

В последнее время Павел потому и редко бывал в квартире Фила: попросту не был уверен, в работоспособности прежних схем прикрытия. Слишком уж плотно за него взялись со всех сторон.

— Слушаю тебя, господин Салтыков, — в тон вздохнул клановец.

— Я не увидел сегодня в твоем поведении желание защитить моего родича!

«Небожитель» замер. Затем моргнул. Пожалуй, что и удивленно. И лишь после этого вкрадчиво поинтересовался тем тоном, каким справляются о здравии очень тяжелобольных:

— Ефим Борисович. Кто вам вообще сказал, что я собирался… защищать твоего родича?

Мужчины застыли друг напротив друга.

Бз-з-з-з!

ВОлконский на вызов внимания не обратил.

— Объяснись, Павел Сергеевич.

Казалось, что приятное тепло почти летнего воздуха отступило от двух застывших друг перед другом фигур. Краем глаза парень отметил, что асфальт вокруг них начал мелко вибрировать.

Сильный одаренный потянулся к Земле. И она ответила.

Однако Волконский бить первым не спешил.

— Отставить истерику, Салтыков! — елико возможно циничнее бросил клановец.

Дрожь схлынула. Собеседник настолько удивился, что упустил контроль. Казалось, он был бы в меньшем шоке, если бы Павел с ходу залепил ему пощечину.

Бз-з-з-з-з!

— Да чтоб тебя… — еле слышно выдохнул «небожитель».

— Очень рекомендую объясниться… господин Волконский, — глухо прошипел Ефим Борисович.

— Так, я за попкорном.

Реплика Катерины заставил вздрогнуть собеседников. Обоих.

— Я с тобой! — тут же заявила Кошкина.

Голоса девушек звучали столь безмятежно, словно они собирались посмотреть интересный фильм, а вовсе не драку между взведенным одаренным и неплохо натасканным боевиком. Причем оба были злы настолько, что вполне себе были готовы обратиться к последнему доводу королей.