Ну а перед возвращением в лагерь пришлось тянуть спичку. Те несчастные, кому предстояло сесть за руль, были насильственно подвергнуты процедуре быстрого выведения токсинов из крови. Не слишком приятной, однако за руль пятеро бойцов сели трезвыми, пусть и слегка злыми. И да, Павел вовсе не стал на правах командира отказываться от общей жеребьёвки. Но ему повезло, так что в машине он всю дорогу с чувством приятной расслабленности уснул до самого приезда в лагерь, где его и встретила встревоженная сестрёнка.

— Какое мясо, Павел? — строго спросила Волконская с такой интонацией, будто вот-вот приложит ладонь ко лбу брата, чтобы проверить температуру.

— Вкусное. Свинина. Задняя часть окорока, — принялся методично перечислять Волконский.

То самое мясо, которое они не довезли. Ни кусочка. Хотя клановец еще до начала операции обещал сестре привезти.

Щелк!

Звонкий щелбан прилетел сразу же.

— Очнись! — потребовала Светлана таким тоном, что парень однозначно понял: поспать не получится.

— Хорошо, — с силой потер лоб Волконский, вполне справедливо полагая, что совсем скоро и ему придется пройти процедуру «принудительного отрезвления» без всякого его на то желания. — Что у тебя случилось посреди ночи?

— Не у меня, а у нас!.. — заявила она.

Но закончить не успела. В этот раз ее тревожный сигнал комма.

— Спецсвязь, — коротко оповестил Павел, доставая гаджет.

— Ответь, — чуть раздраженно махнула рукой Светлана.

Волконский покосился на экран гаджета. Чуть удивленно дернул уголком рта и сухо ответил.

— Доброй ночи, Аркадий Алексеевич, — поздоровался молодой человек, гадая, что настолько срочно могло понадобиться мэру Красноуральска, что он лично звонит посреди ночи. — Что у тебя случилось?

* * *

Красноуральск. То же время. «Экипаж 7-К» ППС.

— Наркоманы, что ли? — удивился усатый прапорщик, поправляя форменную фуражку и пытаясь поудобнее устроиться в пассажирском кресле древнего дубового внедорожника, уже полтора десятилетия верно служащего силам патрульно-постовой службы.

Уже немолодой водитель в звании сержанта задумчиво почесал висок. Он на своем веку много чего повидал. И открывшаяся картина ему откровенно не нравилась какой-то иррациональной неправильностью. ПРичем объяснить причину этого чувства он никак не мог.

— Вообще охренели малолетки, — подался вперед совсем еще пацан-рядовой.

Его погодке, строившегося на продавленном диване рядом с ним, было все равно. Он читал книгу. Обычную. Бумажную. До происходящего вокруг ему дела не было. Вот если начальство даст команду, то здоровый детинушка завсегда готов опустить тяжеленный кулак на голову любого хулигана. До того момента его реальность не интересовала.