— Давай, Женька, не подведи! — и чуть было не сорвал мне все выступление.

Евгений отвлекся, открыл глаза, улыбнулся и пробормотал:

— Я даже и цветка такого не знаю, гибискус, ишь ты.

Потом он снова закрыл глаза и сосредоточился, а я размышлял, как быть. В большинстве случаев люди всегда выбирают розу или ромашку, тем более, что я сейчас специально выделил второй вариант.

Но из-за отвлечения зрителя он мог сбиться и выбрать вообще другой вариант. Психика - штука тонкая, здесь важен каждый нюанс.

— Вы сейчас сбились и нарушили мою концентрацию, Евгений, — сказал я. — Пожалуйста, больше не отвлекайтесь.

— О, прошу прощения, — спохватился Евгений. — Больше не буду отвлекаться.

Я помедлил еще немного и сказал:

— Ромашка, вы загадали ромашку.

Тут я ожидал, что он скажет: «Да!» и улыбнется, но Евгений покачал головой. Вот дьявольщина, он все-таки сбился с внушения. Наверняка вначале загадал правильно, а потом на ходу передумал.

В зале скептически засмеялись, но у меня была всегда заготовлена страховка. Как же без этого, профессионал я или нет?

— Ну что же, вы почти сумели провести меня, Евгений! — сказал я и увидел, как у мужчины удивленно поднялись брови. — Ведь на самом деле вы загадали другой цветок и это «роза», верно я говорю?

Евгений кивнул и тоже улыбнулся, но я продолжал добивать его:

— Ну, теперь вы думаете, что я ошибся и сначала не угадал цветок, но что вы скажете на то, что нужный вариант сейчас написан на бумажке, которая находится в кармане своих штанов!

И я указал на его карман.

— Пожалуйста, посмотрите, что у вас там в кармане? — спросил я с улыбкой. — Вы получите подтверждение моим словам.

Евгений удивленно полез в штаны и тоже достал оттуда сложенный лист. Публика в зале зашумела. Машинист развернул бумагу и громко прочитал:

— Роза!

Зрители ахнули и захлопали в ладони. Я скромно улыбался и кланялся, хотя сам до этого сунул бумажку с запасным словом в карман Евгения, когда приобнял его при встрече. Вот так всегда приходится на всякий случай подстраховаться, чтобы не попасть впросак.

По плану выступление должно было продолжаться еще в течение часа, но в это время в зал вошел Аксаков. Встал у дверей с самым невозмутимым выражением лица, какое только можно придумать, сложил руки на груди и уставился на меня.

Ну, ясно. Белокрылова прислала. Чтобы, значит, поторопить меня. Вот чего я так и не любил, так это давления на себя. Поэтому я не обратил внимания на застывшего у двери сыщика и продолжил выступление.

Закончил через минут сорок, отменив два номера, потому что Аксаков недвусмысленно показал на запястье и махнул рукой, призывая уходить. Что у них там стряслось такое? Наверное, опять что-то неладное с этими автоматчиками.