— Что?!!

Священник быстро заморгал.

— Да, у цыган. Не поймите превратно, мне был очень нужен этот конь, да и он сам был не против… но вот цыгане расстроились.

Святой отец не нашёл, что ответить.

— Я избивал людей, переодевшись клоуном… Я дрессировал пингвинов, а это жестокое обращение с животными…

Священник сглотнул.

— И, разумеется, убийства, — продолжал голос из-за ширмы. — Я убивал… пожалуй, довольно много кого. Вот не знаю, а когда совершаешь массовое убийство — ну, скажем, около сотни за раз — это идёт как сто отдельных грехов или как один, но побольше?

— Э-это… — выдавил из себя священник, быстро шаря в кармане путающейся сутаны. — Это не так важно, сын мой. Господь милостив, и нет такого греха, который не будет тебе прощён, если ты искренне раскаешься в нём.

Наконец! Священник вытащил пистолет — и почувствовал, как вспотел его лоб. Сидящий по ту сторону ведь не заметил его движения через эту ширму, так?

— Правда⁈ — оптимистично воскликнул тот. — Ага, вот как это работает… погодите, вообще любой грех можно простить?

— Разумеется, сын мой. Если раскаяние искреннее…

Священник старался не делать резких движений; капли пота ползли вниз, на глаза…

— И даже если я власть на планете захватил, а старые правительства все устранил, я тоже могу быть прощён?

— Если п-покаяться… да!

Вместе с последним словом священник выстрелил — прямо через перегородку, резко и не прицеливаясь, в фигуру, что виднелась за ней. Затем ещё и ещё, и ещё… Руки священника слегка тряслись; наконец, он опустил пистолет.

Выйти из кабинки. Проверить труп. Убедиться, что…

Он снова заморгал, застыв на месте.

Кабинка с той стороны была пуста.

— В общем, святой отец, — заключили позади него, — я очень, очень грешен и даже не скрываю этого.

Тёмные щупальца, мигом выросшие из фигуры, стоящей позади, пригвоздили продажного святошу к стене исповедальной кабинки; дерево затрещало — а через секунду сразу несколько столовых приборов, вылетевших из-за спины нападавшего, вонзились в его тело.

Священник захрипел; тёмные щупальца выпустили его, и умирающее тело покатилось по мозаичному полу. Стоящий рядом парень легко улыбнулся, оглядываясь на быстро окружающих его вооружённых людей — и легонько пнул «святого» отца.

— Эй, будешь там, на том свете… сообщи, что Йошида Распутин ни в чём не раскаивается!

* * *

Незадолго до этого.

Особняк Распутиных светился и блестел, как новогодняя ёлочка. Все бегали вокруг, завершая последние приготовления; «важные гости» должны были появиться в течение получаса.

— Охрана по периметру установлена, — привычно отчитался Костя Орлов, подходя ко мне (я стоял на небольшом балкончике, глядя на сад). — Как обычно, тёмные сливаются с тенью, никого просто так не трогают, гостей не пугают…