— Хватит, Анна, — остановил её Лев. Если раньше он смотрел на Хильду как на глупую девушку, пожалевшую юношу, то теперь его взгляд стал холодным, равнодушным и оценивающим. — Не стоит угрожать северянам. Что же до вас, леди Хильда, то крайне опрометчиво с вашей стороны вставать на его сторону. Буду надеяться, что это просто проявление жалости. Этот человек — ничто, он её недостоин, а любой, кто якшается с ним…

— В таком случае я недостойна, — совершенно внезапно сообщила Хильда. — Ни вас, ни вашего «высшего» общества. Дмитрий Старцев мой жених, и я не позволю его оскорблять.

Услышанное было подобно разорвавшейся бомбе как для Льва и его свиты, так и для меня.

Лев несколько мгновений смотрел на неё, а затем рассмеялся, следом за ним стали смеяться и остальные. Они насмехались над Хильдой, и от этого во мне закипела ярость. Стиснув кулаки, я уже собирался шагнуть вперед, как вдруг почувствовал знакомое прикосновение к своему плечу. Бросив короткий взгляд, я увидел Эйрика, который отрицательно помотал головой.

Северянка стойко выдержала все насмешки, смотря на людей перед собой с полным достоинством, как и полагается аристократке.

— Большей глупости я и представить не мог. Одна из дочерей ярла Лоденборга берет в мужья безродного мещанина? Вы друг друга стоите. Это настолько жалко, что…

— Не так жалко, как ваша смерть, — внезапно сказала Хильда, и смех оборвался. Даже улыбки резко сникли, сменившись замешательством и… страхом. Северянка терпеливо дождалась, когда люди умолкнут, и легко улыбнулась. — Знаете, что обо мне говорят? Что у меня дар Одноглазого, что я вижу ваше будущее. Хотите узнать, что я вижу там?

Лев Беспалов весьма красноречиво сглотнул слюну, и по его виду было понятно, что он совсем не горит желанием узнать собственную судьбу, особенно после слов о «жалкой смерти».

— Например ты, — Хильда указала на девицу, которой чуть ранее отвесила пощечину. — На одном из… торжеств ты ухитришься разом побывать с двумя мужчинами и… забеременеешь. Ты будешь вести настолько разгульный образ жизни, что узнаешь о сроке слишком поздно. Но ни один из мужчин, что был с тобой той ночью, не станет признавать дитя. А дальше я вижу развилку… Ты либо попытаешься избавиться от ребенка и умрешь на операционном столе от кровопотери, либо родишь уродца в наказание за свои пьянки, оргии и наркотики. В тот момент от тебя отвернутся все, даже твоя мать. Одинокая, опустившаяся женщина с младенцем-калекой на руках.

Анна, кажется так Лев назвал девушку рядом, побледнела. В её глазах полыхал ужас, а я вдруг увидел Хильду с совершенно другой, немного пугающей стороны. Может и хорошо, что глядя на меня, она видит лишь бурю и ничего больше? Уж я бы таких подробностей точно знать не хотел.