— Копья — часть нас, без них мы не чувствуем себя в безопасности. — добавил Зур’дах со стены. Он балансировал на одной ноге и, одновременно, делал выпады в воздух.

— Но тут никто на вас не нападет.

— Ага, поэтому мы и защищаем Неларию. — хмыкнул Маэль, — Потому что никто не нападет.

Она посмотрела на них, а потом махнула рукой:

— Дикари.

Маэль рассмеялся.

За пределы поместья пока они не выходили, но Нелария обещала, что это временно. Скоро они вместе с ней будут отправляться в разные места. В доме сидеть было откровенно скучно, правда, когда они в длинных коридорах встречали в полупрозрачных одеждах работниц борделя, то на них и их тела хотелось смотреть подольше. И это было новое чувство у обоих молодых гоблинов.

Снаружи они продолжали проводить свои спарринги, на которые с каким-то затаенным страхом смотрели стражи особняка. Наверное потому, что понимали — за такой скоростью оружия они едва уследить могут, не то, чтобы противостоять ей. Наблюдений буквально за несколькими тренировками им хватило, чтобы понять, для чего, собственно, Нелария наняла этих молодых гоблинов и почему они не в ошейниках.

Новое место Зур’даху одновременно и нравилось, и нет. У него постоянно возникало ощущение, словно он заперт в клетке, пусть и огромной. Пока они ехали в караване, возле бескрайних просторов, пустошей и гор, подобного чувства не было. Дом подсознательно воспринимался как тюрьма, поэтому большую часть времени они проводили снаружи.

Собственно, в том числе это и было их работой — следить, чтобы к особняку никто скрытно не подобрался. Это было несложно с их навыками.

Пока, правда, никто и не пытался подобного сделать, хоть для хорошей драки у друзей руки уже чесались.

Единственное, ради чего им хотелось возвращаться внутрь, в особняк, — это некоторые из девушек. Было в борделе штук пять достаточно красивых гоблинш, на которых они с удовольствием заглядывались и не скрывали этого.

Также новой радостью стало приготовленное мясо и другие блюда. В еду тут кухарка добавляла разные приправы, которых и в помине не было в Подземельях. С первого же дня оба друга стали просто обожать и острую, и соленую еду — теперь они даже не понимали, как можно было раньше есть что-то такое пресное, как сырое мясо.

Раньше еда была необходимостью, теперь же стала удовольствием. Собственно, как и запахи. Те запахи сада с цветами, которые поначалу их оглушили, за пару дней стали привычными и они начали находить в них необъяснимую прелесть.

Когда наступила ночь, гоблины взбирались на крышу. Во-первых — смотреть на звезды и ощущать ветер, не стесненный стенами, а во-вторых — выполнять то, зачем их наняли, — следить за особянком и подступами к нему. Часто они по очереди спали на этой жесткой крыше, что было приятнее мягких постелей.