Полдня ушло на то, чтобы разрезать броню ящера на удобные части, а мясо — длинными ломтями, которые можно было сушить.

В самой пещере Зур’дах и Маэль задержались еще на неделю, пока не просушили мясо и не отскребли броню от остатков твари.

Потроша и разделывая очередную мощную тварь, Зур’дах думал о том, что обычные гоблины никак не смогли бы выжить в подобных местах — это было под силу лишь бойцам-мутантам, имеющим опыт смертельных боев в Ямах.

На миг он представлял Кайру и Тарка — что с ними было бы, выживи они? — Они бы сразу попали обратно в рабство или сгинули в лапах очередной твари, точно так же, как и большинство других детей-бойцов. Без той же Тьмы, которой владел Зур’дах, им в эти несколько лет пришлось бы в разы сложнее. В тяжелых ситуациях он мог сковать слишком прыткую или сильную тварь, и тогда уж они приканчивали её без проблем.

Зур’дах стиснул зубы. Мысль о погибших до сих пор была болезненной, хоть прошло уже несколько лет. Наверное, останься он один, без Маэля, было бы еще больнее. Но так у него хотя бы остался друг, которого он мог защитить и который мог защитить его.

Часть навыков, полученных во время выживания в Подземельях с Драмаром, вспомнились и пригодились, да и Маэль тоже обладал подобными умениями, так как его племя, которое сделали рабами, тоже выживало в Подземельях — пусть и не так глубоко.

Но даже им, сильным, в первые месяцы было тяжело. Тяжело вновь привыкнуть к тому, что везде опасность, что нельзя больше взять и прилечь беззаботно. Кто-то один должен был постоянно охранять сон другого. Еда, которую нужно было добывать; оружие, которое тупилось; и раны, которые то тут, то там оставались тонкими полосками шрамов. Первое время приходилось перебиваться грибами и мелкими насекомыми. Позже они научились бесшумно выслеживать и убивать практически любую добычу.А еще нужно было постоянно заметать следы за собой — это они поняли и научились тоже не сразу. В первый месяц они об этом даже не думали, просто убегали вперед.

Полгода они постоянно удалялись от Тхер Гхола, никогда не возвращаясь на старые дороги, а потом…потом уже найти обратный путь, среди лабиринтоподобных хитросплетений Подземелья, не смогли бы даже при большом желании.

Вставать от случая к случаю, а не по побудке гонга или надсмотрщика первые месяцы было непривычно, и еще более непривычно было отсутствие тренировок, к которым за эти года они привыкли. Тренировки въелись в них намертво. Это была нерушимая часть жизни. Её основа.

Поэтому даже тут, в маленьких пещерках и тоннелях, вдвоем, они каждый день выполняли стойки и удары, понимая, что кругом твари, которых придется убивать, чтобы выжить, а для этого надо сохранять форму и скорость.