Но — были те, для кого Афганистан был не далёким, а близким. Тамара. Кузьмич. Семьи, у которых сыновья — в армии. Четверо из Рассветово — на срочной. Андрей Кузьмичёв — на Дальнем Востоке. Лёнька Самойлов — под Ташкентом. Генка Зотов — в Белоруссии. Колька Марков — в Прибалтике. Четыре парня, четыре семьи, четыре матери, которые двадцать шестого декабря смотрели на карту в школьном коридоре и пытались найти Афганистан.

Кузьмич пришёл ко мне двадцать седьмого. Без предупреждения — просто зашёл в кабинет, сел, положил руки на колени. Усы — обвисшие. Глаза — тревожные. Впервые за год я видел его таким — не злым, не расстроенным, а — испуганным. Кузьмич, который не боялся ни засухи, ни проверок, ни Хрящева, — боялся. За сына.

— Палваслич, — сказал он. — Андрюха. Он на Дальнем Востоке. Оттуда же перебрасывают. Я вчера «Время» смотрел — показали колонну. Технику. Солдат. Палваслич, если его…

Он не договорил. Не смог. Голос — тот самый, бригадирский, командный, который мог перекричать трактор на поле, — этот голос сломался, как сухая ветка.

— Кузьмич, — сказал я. — Послушай. Андрей — на Дальнем Востоке. Не в Афганистане. Перебрасывают — не всех. Не паникуй раньше времени.

— А если перебросят?

— Если перебросят — будем решать. Но — не раньше, чем узнаем. Договорились?

Он кивнул. Не успокоился — но — взял себя в руки. Кузьмич умел: военная дисциплина, въевшаяся в кости за два года срочной, работала и через тридцать лет.

Я смотрел, как он уходил — тяжёлый, ссутулившийся, в ватнике и ушанке. Пятьдесят один год. Прошёл через всё: послевоенный голод, колхозную рутину, засуху, подряд. Выдержал — и расправился. А теперь — снова согнулся. Из-за треугольного письма с Дальнего Востока и пятиминутного сюжета в программе «Время».

Дети. Единственное, от чего невозможно защититься. Ни центнерами, ни подрядом, ни Красным Знаменем.

Но — попробовать можно.

К Зуеву я поехал двадцать восьмого. Не позвонил — поехал лично. Зуев — человек, который уважает личный контакт.

Военный городок — пять километров от Рассветово, за лесом. Часть — ракетная бригада, в/ч 12458. КПП, забор, колючая проволока. Часовой — молодой, в тулупе, с красным носом — проверил пропуск (постоянный, Зуев выписал ещё летом), козырнул, пропустил.

Зуев ждал в кабинете. Кабинет полковника — другой мир: карта на стене (оперативная, с грифом), портрет Брежнева — тот же, что и год назад, — стол — металлический, казённый. Порядок — армейский: ни пылинки, ни лишней бумаги.

— Дорохов, — Зуев встал, пожал руку. — Садись. Чай? Жена из Москвы лимон прислала.