— Общая площадь сева — три тысячи двести гектаров. — Он показывал на схеме. — Основные — тысяча шестьсот, без изменений. Залежи первой очереди — двести гектаров, вот здесь, — карандаш очертил участок за оврагом. — Западная часть — яровые: ячмень, овёс. Южный склон — озимая пшеница, посеем в сентябре. И ещё — вот здесь, — карандаш передвинулся, — четыреста гектаров кормовых. Кукуруза на силос, многолетние травы. Для фермы.

Четыреста гектаров кормовых. Это — его инициатива. Не моя. Я говорил о залежах и зерне, а Крюков — подумал дальше: если строим новый коровник, если хотим плюс пятнадцать по молоку — нужна кормовая база. И заложил её в план. Сам. Без указаний.

В корпоративном мире это называется «проактивность» — когда сотрудник не ждёт задачу, а видит потребность и закрывает её. В «ЮгАгро» за такое давали премию и ставили в пример на квартальном совещании. Здесь — я просто кивнул и сказал: «Хорошо, Иван Фёдорович. Дальше.»

— Агрохимия, — продолжил Крюков. — Я составил карту по каждому полю. Вот, — он достал из портфеля стопку листов, исписанных мелким почерком. — Каждый участок — анализ почвы, рекомендации по удобрениям, нормы внесения. Аммиачная селитра — сто двадцать тонн. Суперфосфат — восемьдесят. Калийные — сорок. Если Тараканов выделит фонды — закроем. Если нет — придётся экономить на залежах, но основные площади — по полной программе.

Сто двадцать тонн селитры. В прошлой жизни я бы сделал заказ на сайте поставщика — клик, оплата, доставка. Здесь — Тараканов. Облснаб. Фонды. Согласования. Мясо в качестве «благодарности». Три недели ожидания. И — никакой гарантии, потому что фонды на удобрения распределяет область, а область — это Фетисов, а Фетисов — друг Хрящева, а Хрящев — мечтает, чтобы «Рассвет» провалился.

— Семена, — Крюков перевернул страницу. — «Мироновская-808» — озимая пшеница, элита. Ячмень — «Московский-121». Если Сухоруков выбьет через область — идеально. Если нет — берём первую репродукцию, через Попова.

Я записывал в блокнот. Не детали — задачи. Тараканов: удобрения. Сухоруков: семена. Попов: резерв по семенам и горючее. Зуев: тракторы (уже в работе). Четыре звонка. Четыре поездки. Четыре разговора. Четыре «ты мне — я тебе».

Крюков закончил, сел. Посмотрел на меня — ждал оценки. Не с тревогой — с профессиональным интересом: как? Что скажешь?

— Иван Фёдорович, — сказал я. — Отлично. Лучший план за двадцать лет.

Он чуть покраснел. Чуть-чуть — Крюков не из тех, кто краснеет ярко. Но — было заметно. И — заслуженно.

— Теперь — ферма, — я повернулся к Антонине. — Антонина Григорьевна. Коровник.