Антонина встала. Одёрнула ватник — она приходила на совещания в рабочем, прямо с фермы, и считала, что переодеваться — пустая трата времени. Ватник пахнет коровой? И что? Мы — колхоз, а не филармония.

— Палваслич, — начала она. — Вот что я скажу. Текущий коровник — тянет. Зиму переживём. Падёж — ноль, третий год подряд. Надои — поднялись на восемь процентов за счёт кормов, спасибо Семёнычу за силос и Крюкову за рецептуру. Но — пятнадцать процентов сверху, как хочет район, — на этом коровнике не дам. Потолок — десять. И то — если корма будут.

— А на новом? — спросил я.

— На новом, — она помолчала. Посмотрела на меня. В глазах — то, что я видел в первый раз, когда заговорил о коровнике: осторожная, недоверчивая надежда. Надежда человека, которому двадцать лет обещали и не давали. — На новом, Палваслич, — двадцать пять. Минимум. Если сделать как надо.

— Как надо — это как?

И тут Антонина достала тетрадку. Свою, не Крюковскую — потолще, в коричневой обложке, с загнутыми уголками и пятнами (от чего — лучше не спрашивать, учитывая, где она работала). Раскрыла. И я увидел — рисунки. Схемы. Планировки. Корявые, неумелые — Антонина рисовала как курица, по её собственному выражению. Но — понятные.

— Вот, — она показала. — Я двадцать лет думала. Коровник должен быть — вот так. Секции. Стельные — отдельно. Дойные — отдельно. Сухостой — отдельно. Молодняк — отдельно. Проход — широкий, чтобы трактор с кормораздатчиком проехал. Поилки — автоматические. Вентиляция — не дыры в стене, а нормальная, с трубами. И — молокопровод. Чтобы не вёдрами таскать, а по трубе — от коровы до танка.

Я смотрел на её рисунки. И видел — почти один в один — то, что видел в том ютубовском ролике про вологодскую ферму. Антонина, пятьдесят пять лет, образование — ветеринарный техникум, ни разу не была за пределами Курской области, — нарисовала современную ферму. Из головы. Из двадцати лет опыта, наблюдений, здравого смысла.

В корпоративном мире есть понятие «экспертиза, которую невозможно заменить». Антонина — была такой экспертизой. Не потому что у неё диплом или сертификат. Потому что она знала каждую корову по имени, по характеру, по надою и по болячкам. И — потому что двадцать лет думала, как сделать лучше, и не имела возможности.

— Антонина Григорьевна, — сказал я. — Ваш проект — за основу. Крюков поможет с кормовой частью. Василий Степанович — с механикой, молокопроводом. Нужно: кирпич, цемент, трубы, шифер. Арматура. Стекло. Двери. Рабочая сила.

Я перечислял — и с каждым словом список становился длиннее, а лицо Зинаиды Фёдоровны — бледнее. Зинаида Фёдоровна — наш бухгалтер, хранитель цифр, женщина, которая три раза пересчитывала каждую копейку и ставила точку с такой силой, будто забивала гвоздь.