Хроники-5. Голубые саламандры Газпрома
Голубые саламандры Газпрома
Сакрально-коммунальная трагедия
- Пока Вольфганг з инженерами «Парус» обслидуе, та пока ще з городской администрацией все утрясет, он дозволил двох его хлопцев взять, - сказала Янка, отпирая дверь подвала в отделе материального обеспечения, - Навить за их работу багато не запросил, бо полковник дозволил в подвалах Общества их передержать, - пропуская Романа, продолжала она, - Не на звычайном же склади их трыматы, - она щелкнула выключателем, характерно загудело и ведущая вниз лестница озарилась мертвенным синеватым светом галогенных ламп. Снизу, из глубины подвала тянуло холодом. Янка прикрыла двери и принялась аккуратно спускаться по звякающей под ногами металлической лестнице. На полпути она обернулась, - Ты з собою якись целлофановый пакетик взял?
Удивленный неожиданным вопросом, Роман только отрицательно покачал головой.
- Тю! – протянула Янка, - Що ты соби думал? В чем ты их понесешь?
- Кого?
- Та работяг же!
Роман в смятении остановился на последней ступени, выразительно представив себя с обыкновенным супермаркетовским пакетом в руках, из которого торчат ноги еврорабочих, обещанных гамбургским вурдалаком Вольфгангом, специалистом по строительству заведений ночной жизни, для завершения многострадального Романова ремонта. Немцы такие упитанные, он же их не дотащит, или они кулек прорвут! И вообще, садист этот Вольфганг, вурдалак! Держать рабочих в темноте и холоде подвала!
Не подозревая о Романовых душевных метаниях, Янка двинулась в глубину подвала. Роман догнал ее… и остановился в изумлении, разглядывая громадный, уходящий в бесконечность и темноту сводчатый зал. Ряды гигантских дубовых бочек тянулись во мраке и пропадали в нем же. Под носиками торчащих из бочек могучих медных кранов медленно-медленно формировались тяжелые рубиновые капли, наконец отрывались и с глухим плеском падали в натекшие на полу лужицы. От лужиц исходил головокружительный аромат старого вина. Пирамидками возвышались уложенные один на другой, будто пчелиные соты, маленькие бочоночки, а выстроившиеся вдоль стен стойки с наклонными ячейками были заполнены бутылками. Бутылками стройными и пузатыми, в футлярах, и обернутых в древесную стружку, поблескивающих благородной зеленью стекла и покрытых еще более благородной патиной пыли, паутины и столетней грязи, сквозь которую просвечивались отпечатанные на старинном типографском станке наклейки с названиями, которые Роман встречал лишь во французской литературе 18 века. Да и то не все, не все!