— Потом будем искать виноватых! — резко обрывает начинающуюся ссору Линария и первой бросается к крутой лестнице. — Быстрее за обувью, шевелитесь!

Мое измученное тело двигалось с трудом, так что я, конечно, отстал. Но когда наконец спустился следом за остальными, оказалось, что наша задержка не так уж критична. К дверям вещевого склада всё еще вилась длинная, шумная очередь из таких же сонных Новиков. Так что, когда мы получили на руки свою экипировку — мягкие кожаные башмаки-«выворотки» с тонкой и гибкой подошвой, — никаких претензий к нам не было.

— Вот вы где, — возник перед нашей десяткой вчерашний парень-проводник. — Через пять минут строитесь у западной стены, малышня. Мастер Грон поведет вас на утреннюю пробежку.

Бросив это, он развернулся, собираясь уйти.

— Леон Вальд, Новик, — я заставил себя выпрямиться, шагнул вперед и уверенно протянул ему руку. Надо же заводить полезные знакомства, да и парень этот, похоже, негласно приставлен к нашей группе кем-то вроде куратора.

Он остановился и посмотрел на мою протянутую ладонь со скепсисом.

— И зачем тебе нужно мое имя? Ты ведь почти мертвец, Пульсирующий, — он прищурился, и я почувствовал легкий, неприятный холодок чужого внимания. — Надо же… не больше пятнадцати каналов. А я-то, дурак, поставил на то, что ты хотя бы пять дней протянешь. Выходит, плакал мой серебряный.

Мои одногруппники в шоке уставились на меня, словно на оживший труп.

— Пятнадцати? — потрясенно и тихо протянул Дима. — Это же полная жопа…Может, он хотел сказать «ста пятнадцати»?

— Не похоже, — роняет Тимур.

Я проигнорировал панику за спиной. Руку я не убрал, и смотрел проводнику прямо в глаза. Чему тут удивляться? Тимур еще вчера болтал, что с помощью маны люди развивают в себе так называемые «активные навыки». Этот хлыщ только что явно использовал один из них, чтобы просканировать мою энергоструктуру.

Свою ладонь я так и не опустил, но теперь жест нес иной смысл.

— Поспорим на мой плащ, что ты не проиграл, — ровным тоном предлагаю я.

Он удивленно вскинул бровь, во взгляде мелькнул интерес:

— Плащ?

— Из добротного сукна, — киваю. — А ты ставишь серебряный, который сбережешь.

Я понятия не имею, равноценен ли плащ серебряному, но какая мне сейчас разница? Если я всё-таки сдохну — плащ мне в могиле без надобности. А если выживу и выкарабкаюсь — окажусь при звонкой монете.

— Идет. Заберу его из твоей комнаты, когда окочуришься, — он наконец жмет мою руку, закрепляя пари.

Хочет тут же выдернуть ладонь, но я не отпускаю.

— Так как тебя зовут? — повторяю вопрос.